Роберт Гулик - Смерть под колоколом

Вернувшись в свой кабинет, судья сразу же просмотрел бумаги, положенные ему на стол вторым писцом. Но ему было трудно думать о чем-либо, кроме визита к Линь Фану. Судья понял, что это очень опасный противник, обладающий большими связями. Он начал сомневаться, что Линь Фан попадет в расставленную ловушку.

Пока судья Ди размышлял над всем этим, вошел его домоправитель.

— Почему ты здесь? — спросил судья. — Надеюсь, в доме все в порядке?

Домоправитель явно чувствовал себя не в своей тарелке и, по всей видимости, не знал, как начать разговор.

— Ну, же, не молчи! — нетерпеливо потребовал судья.

— Только что, ваша честь, два закрытых паланкина прибыли на третий двор. Из первого вышла пожилая женщина, которая сообщила мне, что по приказу вашей чести привезла двух молодых женщин. Она не удостоила меня другими объяснениями. Ваша Первая жена отдыхает, и я не осмелился ее потревожить. Я справился у Второй и у Третьей жен, но они сказали, что вы не давали им никаких указаний. Поэтому я решился прийти сюда, чтобы доложить обо всем вашей чести.

Известие порадовало судью Ди.

— Устройте девушек в покоях четвертого двора, — сказал он. — К каждой приставьте служанку. Передай мою благодарность женщине, которая их доставила, и скажи ей, что она может возвращаться. Позднее я сам займусь этим.

Домоправитель, успокоенный судьей, поклонился и вышел.

Судья Ди провел много часов в обществе архивариуса и первого писца, разбирая дело о разделе наследства. Было уже довольно поздно, когда он вернулся в семейные покои.

Он сразу же направился к Первой жене, которую застал за проверкой хозяйственных счетов дома. Вместе с ней находился и домоправитель.

Она поспешно встала, увидев супруга. Тот отослал домоправителя, сел за квадратный стол и пригласил жену сесть рядом. Он спросил, хорошо ли занимаются дети и доволен ли их учитель. Первая жена ответила вежливо, но судья видел, что она не поднимает глаз и встревожена.

— Вы, конечно, знаете, что сегодня днем приехали две молодые женщины? — спросил он.

Бесстрастным тоном она ответила:

— Я подумала, что мой долг — убедиться в том, что у прибывших есть все, что им нужно. Я отправила к ним служанок Астру и Хризантему. Как мой господин знает, Хризантема очень искусная повариха.

Кивком судья выразил свое одобрение, а его жена, помолчав, продолжала:

— Возвращаясь с четвертого двора, я спрашивала себя, не было бы лучше, если бы мой господин заранее известил меня о намерении расширить нашу семью и доверил бы мне выбрать ему новых жен со всей необходимой тщательностью.

Судья поднял брови.

— Мне жаль, — сказал он, — что вы не одобряете мой выбор.

— Я бы никогда, — сказала Первая жена ледяным тоном, — не позволила себе не одобрить вкусы моего господина. Но ведь именно я отвечаю за то, чтобы в вашем доме царила гармония. Я не могла не заметить, что вновь прибывшие сильно отличаются от женщин вашего дома, и очень опасаюсь, что эта разница в воспитании и во вкусах может стать помехой установлению тех же приятных взаимоотношений, которые у нас до сих пор царили.

Судья Ди встал и сухо заметил:

— В таком случае ваша обязанность совершенно ясна. Вы устроите так, чтобы эти различия — да, я признаю, они есть — как можно скорее исчезли. Вы лично займетесь воспитанием этих девушек. Научите их вышиванию и другим женским искусствам, включая элементарные навыки письма. Повторяю, ваша точка зрения мне вполне понятна, и поэтому пока что они будут общаться только с вами. Вы будете извещать меня об их успехах.

Первая жена встала одновременно с судьей и торопливо сказала:

— Мой долг велит мне привлечь внимание моего господина к тому обстоятельству, что суммы, которую я получаю на хозяйство, вряд ли будет достаточно для выросших ныне расходов на содержание вашего дома.

Судья достал из своего рукава серебряный слиток и положил на стол.

— Это на приобретение ткани, необходимой для шитья их платьев, и на другие дополнительные траты.

Первая жена безмолвно поклонилась, и судья Ди вышел из комнаты. Тяжело вздохнув, он подумал, что трудности только начинаются.

Миновав множество коридоров, он вышел в четвертый двор, где барышни Абрикос и Голубой Нефрит не могли нарадоваться на свое новое жилье. Упав на колени перед судьей, они поблагодарили его за доброту. Он попросил их встать, и Абрикос почтительно передала ему запечатанный конверт.

В письме содержалась расписка в получении денег, внесенных за покупку двух молодых женщин, а также изысканно вежливая сопроводительная записка от домоправителя судьи Ло. Письмо он положил в карман, а расписку вернул девице Абрикос, посоветовав хранить ее на случай, если их прежний владелец однажды попробует заявить на них свои права. Затем он добавил:

— Моя Первая жена лично займется вами и расскажет все, что нужно знать о наших обычаях. Она купит ткань для ваших новых платьев. В течение недели-полутора, пока наряды не будут готовы, вы будете оставаться в этом дворе.

Еще несколько минут благожелательно поговорив с ними, судья вернулся в кабинет, где велел слугам постелить ему на ночь. Сон долго не шел, голова судьи была полна сомнений в правильности его поступков. Не берет ли он на себя слишком много? Линь Фан, богатый и влиятельный, будет опасным и беспощадным противником. Расстроила его и отчужденность, возникшая в его отношениях с Первой женой. До сих пор семейный очаг был для него мирным убежищем от забот и раздумий о сложных делах. Охваченный беспокойством, судья Ди смог заснуть только после второй ночной стражи.

В течение двух последующих дней в деле «Линь против Лян» ничего не изменилось.

Линь Фан, судя по отчетам помощников судьи, не выходил из дома и, казалось, проводил все время в своей библиотеке. Дао Гань приказал рабочим, которые разбирали развалины, не трогать стену второго двора. Они вырубили в ней ступеньки и выровняли верхнюю площадку. Удобно устроившись там на солнышке, Дао Гань обозревал владения Линь Фана и бросал свирепый взгляд на управляющего каждый раз, когда тот выходил во двор.

По сообщению Цзяо Тая, на ферме жили трое мужчин, которые выращивали овощи или делали что-то на джонке, все еще стоявшей у причала. В Канале Цзяо Тай поймал двух великолепных карпов, которых передал повару судьи Ди.

Ма Жун устроился на обширном чердаке лавки, расположенной напротив дома госпожи Лян, и развлекался тем, что обучал борьбе и кулачному бою молодого стражника. Госпожа Лян ни разу не покидала дома, только старая служанка выходила иногда за покупками. Поблизости не появилось ни одной подозрительной личности.