Дороти Сэйерс - Престолы, Господства

Но не в этом состояла главная проблема. Настоящей проблемой был Питер. Он позволил думать, как о само собой разумеющимся, что она будет писать. Он сформулировал принцип, что работа стоит выше личных заморочек. Но действительно ли он так считает? Не каждый желает видеть, как осуществляются его же собственные принципы, доставляя при этом неудобства ему же. И если хоть когда-либо придётся встать перед выбором: кем быть — Харриет Вейн или Харриет Уимзи, тогда не имеет значения, что выбрать, поскольку победа одной означает, что другая потерпела поражение. Разговор ничего не прояснил, единственный способ всё узнать состоял в том, чтобы начать писать и посмотреть, что произойдёт.

Первым, что произошло, было осознание, что новая книга станет трагедией. Предыдущие книги, написанные в ту пору, когда их автор проходил через чёрную трясину бед и страданий, — все были интеллектуальными комедиями. Физическое и эмоциональное удовлетворение привели к тому, что словно открылись врата ада. Харриет, всматриваясь из любопытства в видения, создаваемые собственным воображением, видела перед собой с какой-то странной и притягательной полнотой драму страдающих душ. Ей достаточно было пошевелить пальцем, чтобы заставить марионеток задвигаться и начать жить. Она очень удивилась и (извиняясь) поставила этот интересный психологический парадокс перед Питером, чтобы исцелиться. Его единственный комментарий звучал так: «Ты меня несказанно успокоила».

С такой поддержкой, если можно её так назвать, она продолжила варить своё адское варево. После недели работы ей понадобилось немного технической информации, и, войдя для этого в библиотеку, она обнаружила Питера, критически разглядывающего фолиант с готическим шрифтом.

Он вопросительно поднял голову.

— Наконец-то я извлекла труп из резервуара, — объявила Харриет.

— Очень рад. Как добросовестный домовладелец, я уже начинал беспокоиться о городском водоснабжении.

— Мне тут нужно кое-что найти, но, может быть, ты мне поможешь. Всё о загрязнении воды, о сточных водах, о фильтрах и прочем. И что городской совет — это в компетенции городского совета? — сделал бы в связи с такой ситуацией… или должна быть водная коллегия? У меня есть комичный санитарный инспектор, с которым я предпочла бы работать.

— Я попытаюсь, — сказал Питер, делая аккуратное примечание на листке бумаги, прежде чем закрыть фолиант. — Это что: Лондон, большой город, провинциальный город или просто посёлок? Откуда он получает воду? Каков объём резервуара? Сколько времени тот тип был внутри, и как сильно он, скажем так, продвинулся на пути к полному развоплощению?

— В этом-то и проблема, — сказала Харриет. — Смогут ли эксперты точно сказать, сколько времени тело находилось в воде? Могут иметься сомнения относительно срока?

— Ты хочешь, чтобы сомнения были?

— О да. В идеале я хотела бы, чтобы казалось, что тело пробыло в воде намного более короткий промежуток, чем на самом деле. Если это можно сделать правдоподобно.

— Ну, почему бы не вытащить его на некоторое время на берег, а потом снова погрузить. Это здорово спутало бы временные рамки.

— Но вытащенное тело найдут.

— Не обязательно. Предположим, ты положила его в воду не в муниципальном резервуаре, а где-нибудь в Хайгейтских прудах. Они — один из источников реки Флит, давным-давно заключённой в трубу и исчезнувшей с глаз долой, а теперь и из сердца вон. У меня есть несколько интересных старых карт, которые помогли бы тебе проследить её.

— Но разве его не вынесло бы просто в Темзу, где его быстро обнаружили бы?

— Нет, потому что эти затерянные старые реки часть времени пересыхают. Имеется система перехватывающих коллекторов. Взгляни на карту, видишь: старые реки подходили к Темзе примерно под прямым углом; они были чрезвычайно загрязнены и были рассадниками холеры и дизентерии. Так вот, после «Великой вони» 1858 года…

— Что такое «Великая вонь»? — спросила очарованная Харриет.

— Зловоние от периодически возникавших в Темзе островков из нечистот, причём настолько ужасное, что на окнах Вестминстерского дворца пришлось повесить занавески, пропитанные хлорной известью, чтобы члены парламента могли заниматься текущими делами.

— Значит, им пришлось предпринять какие-то шаги?

— Да. Инженер по имени Джозеф Базэлджет, имя которого должно было бы стать бессмертным и известным каждому школьнику, если бы в мире существовала справедливость, построил перехватывающие коллекторы, идущие параллельно Темзе на трёх уровнях, и по ним нечистоты уносятся дальше и вливаются в Темзу ниже Лондона. Смотри, вот здесь на карте они бегут с востока на запад.

— Они всё ещё работают?

— Да. Конечно, около устьев теперь имеются очистные сооружения. И бедные сточные реки всё ещё бегут забытые у нас под ногами. Где вы, потоки прошлых лет? Уолбрук, Флит, Уестборн? [57] Реки Лондона, сейчас заключённые в подземное русло.

— Значит Уэстборн-Гров когда-то была просто рощей у западного ручья? [58] Это буквальный перевод Westbourne Grove. Забавно, что никто не останавливается подумать, что же в действительности означают названия мест — с тем же успехом они могли бы называться и на китайском.

— «В речном далёком крае, что утомил меня…» [59] Искажённая цитата из Альфреда Эдварда Хаусмана (англ. Alfred Edward Housman; 1859—1936) — одного из самых популярных поэтов-эдвардианцев. Питер с искажением приводит строку из стихотворного сборника «Шропширский парень» LII. В речном далёком крае, Том, что вскормил меня. Видишь ли Харриет, я имел в виду, что, если твоё тело засосало в подземную систему рек на Хайгейтских прудах, его могло бы вынести во Флит поэтапно: сначала к коллектору на верхнем уровне, где его задержит плотина, затем во время ливня вода смывает его с плотины и тащит до среднего уровня, затем ещё ниже и, наконец, в Темзу, чтобы напугать смотрителя маяка. Так подойдёт? Конечно, могут иметься решётки, водоводы и прочее. Я мог бы узнать, если хочешь.

— Ради красоты сюжета мы могли бы проигнорировать решётки, — заметила Харриет.

— Как я завидую твоей способности с лёгкостью брать факты или отбрасывать их, — вздохнул Питер.

— Мне придётся перенести место действия из сельской местности в город. Но спасибо, Питер, ты очень помог.

— Рад оказаться полезным, — сказал его светлость. — Теперь относительно воздействия на труп неоднократного погружения в грязную воду…

«В-третьих, — бормотала про себя Харриет, обуреваемая эмоциями, — брак создан для взаимного общения, помощи и комфорта, которые один должен получать от другого». — Она уселась за противоположную сторону стола, и они с упоением погрузились в статистику трупного разложения.