Роман Антропов - Сыщик Путилин

— О, ваше превосходительство любит, насколько мне известно, выводить особые кривые… — вскользь заметил «московский Путилин». — Извольте видеть, прежде всего важно было установить, хотя бы приблизительно, когда и где могло произойти это святотатственное преступление.

Чуть заметная ироническая усмешка шевельнула краешки губ петербургского сыщика.

— Совершенно верно.

— Икону увезли с целым венчиком, а привезли без него, — сообщил начальник московской сыскной полиции.

— Стало быть, произойти это могло только или в самой карете, или в тех местах, где пребывала икона, — заключил Иван Дмитриевич.

— Ничего не может быть вернее. Относительно первого предположения, то есть кареты, сомнения и подозрения отпадают. Ибо лица, сопровождавшие святую чудотворную икону, — лица известные, пользующиеся всеобщим уважением. Горе и отчаяние их не поддается никакому описанию, — продолжал свои пояснения глава московских сыщиков.

— Стало быть, остается второе предположение: святой венчик ризы сорван в каком-нибудь частном доме, куда прибыла Царица Небесная, — заметил в свою очередь Путилин.

— Да.

— Великолепно. Вы, конечно, дорогой коллега, ознакомились со списком тех мест, куда в эти злополучные часы приезжала святая икона?..

— Ну разумеется, Иван Дмитриевич!

В голосе начальника московского сыска послышались даже нотки обиды. Неужели прославленный петербургский гастролер намерен учить его азбуке сыскного дела?

— Вот он, этот список.

Путилин углубился в его изучение.

— «Половина седьмого — Тверская, дом Олсуфьева, кв. № 23, господин Шаронов.

Восемь часов и десять минут — Никитские ворота, дом Севостьянова, госпожа Стахеева…»

Путилин бормотал очень долго.

— И что дал вам этот список? — вопросительно посмотрел он на собрата по профессии.

— За многими из этих мест установлен тайный надзор, — пояснил московский коллега.

— Это принесло какие-нибудь положительные результаты?

— Предпоследним местом остановки была убогая квартира ремесленника Иванова с женой. На другой день они, не отметившись в участке, выбыли в неизвестном направлении. Что вы на это скажете? — поинтересовался докладчик.

— Гм… подозрительно… — неопределенным тоном ответил Путилин.

— Так вот, мы энергично разыскиваем эту пропавшую супружескую чету. О таких мелочах, как о надзоре за ссудными кассами, я вам говорить не буду, ибо это основа розыскных действий.

— Конечно, конечно. Но скажите, а как вы представляете себе возможность похищения драгоценных камней с ризы иконы, которая находится под стеклом, во время краткого молебна, в присутствии священника и монаха? — вдруг Путилин внезапно озадачил коллегу вопросом.

Тот смутился, замялся и после недолгого раздумья развел руками:

— Это, признаюсь вам, Иван Дмитриевич, является для меня необъяснимой загадкой.

— Которую, однако, нам следует разрешить. Ну, пока — до свидания, коллега. Чуть что — или я к вам, или вы ко мне.

— А… а вы наметили какой-нибудь ход своих изысканий? — внешне безразлично, а на деле — с ревнивой тревогой спросил тот петербургского гостя.

— Пока еще ничего конкретного нет. Скажу вам только одно, что вы — на верном пути…

— Добро пожаловать, многоуважаемый господин Путилин! Большая, глубочайшая вам благодарность, что поспешили на помощь нашей беде.

Таким радушным, сердечным приветствием был встречен Путилин духовными лицами, собравшимися для обсуждения необычайного происшествия. Тут находилось несколько почтенных иерархов церкви, в числе их и престарелый настоятель Н-ского монастыря, в ведении которого находилась высокочтимая московская святыня.

— Это мой священный долг и скромный вклад простого христианина… — ответил Путилин.

На это необычное собрание мой друг взял с собой и меня по моей настойчивой просьбе. Ко мне также отнеслись ласково, приветливо. После целого ряда охов и ахов, исторгнутых растроганными святыми отцами, Путилин со своей мягкой улыбкой приступил к расспросам:

— Скажите, пожалуйста, в ту достопамятную ночь, когда было совершено кощунственное преступление, не произошло ли каких-либо приношений-даров чудотворной иконе?

На лицах священнослужителей отразилось недоумение.

— Простите, Иван Дмитриевич, мы не совсем ясно понимаем ваш вопрос. О каких дарах-приношениях вы изволите говорить?

— Я говорю не о деньгах, которые платят за посещение частных домов, я имею в виду следующее: насколько мне известно, особо религиозные богомольцы имеют обыкновение благоговейно возлагать на икону — по обету или просто в душевном порыве — различные предметы, большинство из которых — плоды трудов их рук: воздухи [16] Воздух — покрывало для сосудов с причастием. , пелена, полотенца и т. п. Ведь это так?

— Совершенно верно. Многие жертвуют. Случалось, кольца, серьги приносили в дар, дабы камни с них пошли на украшение ризы или на благолепие часовни.

Путилин наклонил голову:

— Об этом я и говорю. Так вот, я спрашиваю, не было ли какого-нибудь подношения святой иконе в ту ночь, когда произошло исчезновение драгоценностей с ее ризы?

Ответить сразу на этот вопрос никто не смог. Было решено обратиться к тем лицам, которые сопровождали икону и которые по их личной просьбе вплоть до выяснения загадочного случая были отстранены от этих почетных обязанностей. Когда они, смущенные, понурые, предстали перед Путилиным, тот мягко обратился к ним с тем же вопросом.

— Как же, как же… полотенце, вышитое шелком, на икону надели, — уверенно произнес старый священник.

— А кто надел, батюшка? Где? Помните?

Старый иерей сокрушенно посмотрел на всех:

— А так что… не помню. От такого происшествия память всю отшибло.

— Э-эх! Как же это вы так, отец Валентин? — укоризненно покачали головами старшие священнослужители.

— А вы не помните? — обратился Путилин к монаху.

— Я помню, что это полотенце было возложено на киот иконы или в предпоследнем, или в последнем месте, — уверенно проговорил монах.

— Почему вы упираете на эти два последних места?

— Потому что до их посещения на иконе ничего не было.

— Скажите теперь: молебны везде проходили быстро, без всяких инцидентов?

— А именно?

— Не было ли где-либо в домах больных, которых подводили бы или подносили к иконе?..

— Как сказать? Плакали… жарко молились… Прикладывались многие… Особенного ничего не происходило.

— А могу я осмотреть последние приношения чудотворной иконе? — вдруг быстро задал вопрос Путилин.

— О, конечно, конечно, многоуважаемый Иван Дмитриевич! — хором проговорили все представители московского духовенства.