Агата Кристи - Третья девушка

Она вся напряглась и бросила на него сердитый вопросительный взгляд.

— Почему вы говорите о садах Кью?

— Потому что там много редких и красивых цветов и не менее замечательных деревьев. О! Непременно побывайте в садах Кью. Плата за вход чисто символическая. Не то пенс», не то два. Так что практически задаром вы можете полюбоваться тропическими деревьями и посидеть на скамье с книгой. — Он мягко ей улыбнулся и не преминул заметить, что ее тревога явно возросла. — Но я злоупотребляю вашим вниманием, мадемуазель. Возможно, вы торопитесь навестить друзей в посольстве.

— Почему вы говорите это?

— Да просто так. Вы ведь иностранка, и вполне вероятно, что у вас есть друзья в вашем посольстве.

— Вам кто-то наговорил про меня! Кто-то пытался обвинить меня. Я же вам сказала, этот глупый старик все кладет не туда. И только! И он не знает никаких важных тайн! И у него нет никаких секретных бумаг и документов. И никогда не было.

— Ну, ну, вы говорите вовсе не то, что думаете. Просто всему свое время… Когда-то он был очень важным человеком и знал важные тайны.

— Вы хотите меня напугать.

— Нет-нет. Я не любитель мелодраматических эффектов.

— Миссис Рестарик. Это вам наговорила миссис Рестарик. Она меня не любит.

— Нет, мне она ничего не говорила.

— Я ее тоже не люблю. Таким женщинам я не доверяю. По-моему, у нее есть секреты.

— Неужели?

— Да, у нее есть секреты от мужа. Она ездит в Лондон и другие места и встречается там с другими мужчинами. Во всяком случае, с одним мужчиной.

— Неужели? — снова повторил Пуаро. — Это интересно. Вы думаете, она встречается с каким-то мужчиной?

— Да, думаю. Она все время ездит в Лондон и очень часто не говорит об этом мужу. Или говорит, что едет за покупками. Он все время проводит у себя в конторе и ему невозможно знать, почему его жена так часто ездит в Лондон. А она больше бывает в Лондоне, чем дома. А еще притворяется, будто любит работать в саду.

— Но с кем она встречается, вы не знаете?

— Откуда я могу знать? Я за ней не слежу. Мистер Рестарик доверчивый человек. Он верит тому, что она ему говорит. Может быть, он все время думает о делах. И еще он беспокоится из-за дочери.

— Да, — сказал Пуаро, — он беспокоится из-за дочери. А что вам о ней известно? Вы ее хорошо знаете?

— Нет. Совсем не хорошо. Если вы спросите, что я про нее думаю, я вам скажу: я думаю, что она сумасшедшая.

— Вы считаете ее сумасшедшей? Почему?

— Иногда она говорит странные вещи. Видит предметы, которых нет.

— Предметы, которых нет?

— И людей тоже. Иногда она бывает очень взволнованная, а иногда ходит словно во сне. Что-нибудь ей говоришь, а она не слышит. Не отвечает. По-моему, есть люди, которым она желает смерти.

— Вы имеете в виду миссис Рестарик?

— И еще своему отцу. Она смотрит на него так, словно его ненавидит.

— Потому что они не хотят, чтобы она вышла замуж за своего молодого человека?

— Да. Не хотят. И конечно, они правы, но она очень сердится. Как-нибудь, — добавила Соня, весело кивая, — она убьет себя. Я надеюсь, так не будет, но с теми, кто влюблен, так бывает. — Она пожала плечами. — Ну, я пойду.

— Только прежде скажите мне, носит ли миссис Рестарик парик?

— Парик? Откуда я могу знать? — Она задумалась. — Да, вполне возможно. Очень удобно, когда путешествуешь. И модно. Я сама иногда ношу парик. Зеленый! Прежде носила. Я пойду, — повторила она и вышла.

— Сегодня у меня страшно много дел, — объявил Эркюль Пуаро, когда на следующее утро, позавтракав, он вошел в комнату мисс Лемон, — Встречи, встречи, встречи. Вы все сделали, что я просил? Навели справки, договорились о встречах?

— Разумеется, — сказала мисс Лемон. — Все здесь, — добавила она, вручая ему небольшую папку.

Пуаро быстро просмотрел содержимое и кивнул.

— Я знаю, что всегда могу на вас положиться, мисс Лемон, — сказал он. — C'est fantastique! [61] Это фантастично! (фр.)

— Ну что вы, мосье Пуаро. Не вижу тут никакой фантастики. Вы дали мне указания — я их выполнила. Только и всего.

— Нет, не только! — возразил Пуаро. — Разве я не даю указаний газовщику, монтеру, столяру? И разве они выполняют мои указания? Очень, очень редко. — Он вышел в переднюю. — Дайте мне другое пальто, Джордж. Опять похолодало. — Он сунул голову в комнатку секретарши. — Кстати, что вы думаете о девушке, которая вчера приходила?

Руки мисс Лемон замерли над пишущей машинкой.

— Иностранка, — только и сказала она.

— Да-да.

— Несомненно иностранка.

— И это все, что вы о ней подумали?

— У меня не было возможности оценить ее способности, — помешкав, ответила мисс Лемон и тут же добавила:

— Ее как будто что-то тревожило.

— Да. Видите ли, ее подозревают в хищении документов.

— О-о! — сказала мисс Лемон. — И важных документов?

— Да, скорее всего. Но, возможно, они никуда и не исчезали. Возможно, их просто куда-то засунули.

— Ну что же, — сказала мисс Лемон, одаряя Пуаро весьма красноречивым взглядом, было очевидно, что ей не терпелось поскорее от него избавиться и с надлежащим рвением приняться за работу, — могу добавить лишь одно: когда кого-то нанимаешь, надо быть крайне осмотрительным и помнить, что самое надежное — это английское.

Выйдя из дому, Пуаро взял такси и отправился в Бородин-Меншенс. Свернув во двор, он огляделся. В одном из подъездов стоял швейцар в форме и насвистывал тоскливый мотивчик. При приближении Пуаро он сказал:

— Слушаю вас, сэр?

— Тут вот какое дело, — начал Пуаро, — не могли бы вы рассказать мне о недавно здесь случившемся трагичном происшествии.

— Трагичное происшествие? — повторил швейцар. — В первый раз слышу.

— Какая-то дама выбросилась.., или, скажем, выпала, из окна и разбилась насмерть.

— А, это! Я-то тут первую неделю, понимаете? Ну и не знаю ничего. Э-эй, Джо!

К ним через двор направился швейцар из подъезда напротив.

— Ты ведь знаешь про даму, которая упала с седьмого этажа? С месяц назад это было.

— Да нет, поменьше, — ответил Джо, пожилой, медлительный человек. — Жуткое дело.

— Она погибла сразу?

— Да.

— А как ее звали? Видите ли.., возможно, это была моя родственница, — сказал Пуаро, умевший, когда ему это было нужно, и приврать.

— Вот оно что, сэр! Очень вам сочувствую. Миссис Шарпантье ее звали.

— И долго она жила в этой квартире?

— Дайте-ка сообразить. Да с год, пожалуй, а то и полтора. Да нет, вроде бы все два. Квартира семьдесят шесть, седьмой этаж.

— Самый верхний?

— Да, сэр.

Пуаро не стал спрашивать относительно внешности и возраста — как родственник он должен был это знать и сам. Поэтому он спросил совсем о другом:

— Было много разговоров? В каком часу это случилось?