Найо Марш - Маэстро, вы убийца!

— По утрам уже больше не тошнит. Мы бы хотели уговорить вас стать крёстным отцом. Вы не возражаете?

— Буду счастлив.

— Аллейн!

— Что?

— Может, хоть немножко расскажете про это убийство? Ведь натурщицу убили, да?

— Вполне вероятно.

— Как?

— Забили снизу в подиум кинжал, а она, приняв позу…

— Села прямо на него?

— Не будь ослом. Бедняжка легла на него и лезвие пронзило её сердце.

— Кто главный подозреваемый?

— Некий Гарсия — её бывший любовник. Он угрожал ей и хотел её бросить, хотя раньше довольно долгое время жил за её счёт.

— Он здесь?

— Нет. Отправился путешествовать, пообещав, что рано или поздно объявится в каком-то заброшенном складе в Лондоне, чтобы приступить к работе над мраморной скульптурой «Комедия и Трагедия» для одного из наших театров.

— Думаете — он сделал ноги?

— Не знаю. Судя по отзывам, человек он непредсказуемый, неприятный, крайне распущенный и абсолютно беспринципный — во всем, кроме своей работы. В работе же он — гений. А теперь — заткнись. Ведут одного из его собратьев по художественной гильдии.

— Скорее — сосестру, — успел шепнуть Найджел Батгейт.

Фокс ввёл в библиотеку Филлиду Ли.

Аллейн, который видел её всего один раз, за столом, поразился её крохотному росточку. Мисс Ли была в простеньком красном платьице с замысловатым узором. Подобные платья так давно вышли из моды, что художница — догадался Аллейн — надела его специально, чтобы привлечь внимание. Волосы, разделявшиеся посередине прямым пробором, были с такой страстью зачёсаны назад, что, казалось, увлекали за собой уголки глаз. Кругленькая мордашка Филлиды была бы совсем простенькой, но пребывание в Слейде наложило на неё печать тщательно сохраняемой загадочной отрешённости. Аллейн учтиво предложил мисс Ли присесть и девушка, примостившись на краешке кресла, устремила на инспектора напряжённый и внимательный взгляд.

— Что ж, мисс Ли, — строго начал Аллейн, — надеюсь, мы вас не слишком задержим. Мне бы просто хотелось получить представление о том, как и где вы провели этот уик-энд.

— Как это гадко!

— Почему?

— Сама не знаю. Но все это так ужасно. По-моему, я уже никогда не буду такой, как прежде. Какой удар! Возможно, время его и излечит, но мне так трудно.

— На вашем месте, мисс Ли, я бы постарался отнестись к случившемуся философски, — заметил Аллейн и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил. — Итак, в пятницу днём вы вышли из Татлерз-энда и сели на трехчасовой автобус. Так?

— Да.

— Вместе с мистером Ормерином и мистером Уоттом Хэчеттом?

— Да, — мисс Ли потупила взор. Выглядела она ну точь-в-точь, как застенчивая школьница.

— Чем вы занялись по прибытии в Лондон?

— Мы отправились на Винсент-сквер, где посидели и попили чай во «Флэт-хэте».

— А потом?

— Ормерин предложил прошвырнуться в Вестминстер, где проходит выставка плакатов и афиш. Мы поехали туда, погуляли и встретили нескольких знакомых.

— Пожалуйста, назовите их, мисс Ли.

Она привела с полдюжины имён и продиктовала пару адресов.

— В котором часу вы покинули выставку?

— Точно не знаю. Около шести, кажется. Ормерин куда-то спешил. Мы с Хэчеттом поужинали в «Лионе». Он сам меня пригласил. Потом посмотрели спектакль в «Вортексе».

— Это, кажется, в Майда-Вейле?

— Да. У меня абонемент на двоих. Там идёт премьера пьесы Микаэля Саша «Угол падения». Ах, он там такого понаворочал! Впрочем, — произнесла мисс Ли уже спокойно и деловито, точно спохватившись, — в «Вортексе» вообще обожают поэкспериментировать.

— Да, наверное, — кивнул Аллейн. — А там вы не встретили никого из знакомых?

— Отчего же. Мы поговорили с самим Микаэлем, а также с Лайонелом Шендом — художником-постановщиком. Они оба — мои знакомые.

— Можете дать нам их адреса?

Мисс Ли чуть замялась, потом сказала, что точные адреса проще узнать в самом «Вортексе». Затем Аллейн терпеливо выудил из неё и остальные сведения. Остановилась Филлида Ли у своей тётки на Фулхэм-роуд, а в субботу вечером ходила в кино вместе с Уоттом Хэчеттом.

— Только прошу вас, инспектор Аллейн, не рассказывайте ничего моей тётушке, — взмолилась она. — Видите ли, это ведь она платит за моё обучение у мисс Трой и, если вдруг заподозрит, что мною заинтересовалась полиция, может меня наказать — и я потеряю возможность заниматься живописью. А об этом, — жалобно добавила мисс Ли, — мне даже подумать страшно.

— Что ж, если получится, постараемся этого избежать, — вздохнул Аллейн. Но имя и адрес её тётушки тем не менее записал.

— Теперь, мисс Ли, вернёмся к двум подслушанным вами разговорам…

— Я не хочу, чтобы меня призывали свидетелем в суд, — поспешно выпалила мисс Ли.

— Возможно, это и не потребуется. С другой стороны, когда речь идёт о серьёзных преступлениях — а в данном случае дело так и обстоит, — никакие личные возражения в расчёт приниматься не могут.

— Но ведь вы не считаете, что Босток, хотя она и вспылила на Соню, способна на убийство?

— Не считаю. Тем более, что едва ли не все из ваших коллег были готовы стереть бедную натурщицу с лица Земли — по одной и той же причине.

— Я к их числу не относилась. Да и вообще никогда с ней не ссорилась. Спросите кого угодно. Я… я жалела её.

— Почему?

— Потому что Гарсия обращался с ней по-свински. Боже, какой он тиран! Слышали бы вы его тогда!

— Я уже начинаю жалеть, что не слышал.

— Когда он сказал, что если Соня наконец не уймётся, то он навсегда заткнёт ей глотку. Бр-рр. Он говорил тихо, но так угрожающе. Я даже испугалась, что он приведёт свою угрозу в исполнение немедленно, прямо тогда. Я просто не помнила себя от ужаса. Честное слово!

— Но при этом у вас все же создалось впечатление, что в пятницу вечером они собирались встретиться?

— Да. Соня ведь сказала ему: «Да, если получится». Мне показалось, что они договариваются о том, как бы провести вместе ночь и перепихнуться…

Аллейну показалось, что он ослышался.

— О чем, мисс Ли?

— Ну… — замялась Филлида. — О том, чтобы поспать вместе.

— Понятно. По вашим словам, мисс Ли, вы с Соней ладили. А не рассказывала ли она вам чего-нибудь такого, что может пролить свет на её взаимоотношения с Гарсией?

Филлида Ли устроилась в кресле поудобнее. По всему чувствовалось, что беседа с инспектором стала доставлять ей истинное удовольствие.

— Что ж, откровенно говоря, сегодня я уже с самого утра начала припоминать разные подробности, — сказала она. — Поначалу разговаривали мы с ней мало. Тут вообще все такие заносчивые и важные, что в первое время мне ни с кем не удавалось пообщаться.

Её круглая мордашка порозовела. Аллейн неожиданно для самого себя даже посочувствовал девушке.