Салов Борисович: - Игры маньяков

Никольский провел рукой по волосам.

— Продолжай повторять это про себя, Борис. Либо ты примешь его условия, либо погибнет еще больше людей. Тогда задай себе вопрос: если я соглашусь держать все в секрете, чтобы спасти много жизней, я не против, если этот парень просто исчезнет, когда все закончится… с деньгами… и убив одного, двух, трех, четырех?… моих друзей?

— Давай ближе к делу, — сказал Борис.

К этому времени у него разболелась голова, он был взволнован, взбешен и напуган. Но он знал, в чем дело. Он действительно еще не продумал все до конца. Он просто хотел избавиться от всего этого, предполагая, в глубине души, что в конце концов, даже если он потеряет миллионы евро, врага, его врага в конечном счете накажут. Как в кино, хорошие парни приходили и заботились об этом.

— Решение твоей проблемы может быть трудной, — сказал Никольский. — Я беру на себя ответственность за это. Но если я сделаю это для тебя, я не хочу, чтобы ты потом приходил ко мне с угрызениями совести, когда это будет выглядеть намного страшнее, чем ты себе представлял. Как только я начну, я не остановлюсь.

Сердце Бориса учащенно забилось. На улице было темно. За последние двадцать часов он почти не спал, и стресс, который он испытывал, делал его сон совсем не похожим на сон.

Он двинулся к Никольскому, пока они не оказались на расстоянии вытянутой руки.

— Есть ли вероятность, что я окажусь в тюрьме за то, что случится, когда ты начнешь?

Сергей с азиатской улыбкой посмотрел Борису в глаза.

— Ни малейшего.

— Тогда насчет угрызений совести вы говорите, что будет связано с тем, что может случиться с Рубеном?

— Совершенно верно.

На этот раз Борис заколебался на мгновение, прежде чем заговорить, но когда он заговорил, в его голосе не было колебаний.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться. У меня не будет никаких угрызений совести из-за этого.

Они молча смотрели друг на друга, когда шатен вошел в кабинет с балкона, неся смартфоны и ноутбук Бориса.

— Все готово, — сказал он, проходя мимо них и поставив все на стол.

Они подошли к столу, и Никольский взял один из смартфонов и протянул его Борису.

— Никогда не упускай его из виду, — сказал он. — Он зашифрован. Макс даст тебе коды. Это связывает тебя со мной, с Максом и остальными. Это твой спасательный круг. Ноутбук готов. Максим даст тебе шифровальные коды и для этого. Мы будем использовать оба смартфона и ноутбук для связи.

Смирин кивнул головой.

— По большей части ты просто делаешь все, что должен, чтобы выполнить требования Израильянца. Имей в виду, за тобой обязательно будет установлено наблюдение. Ты ничего не сможешь с этим поделать без дальнейших ответных мер со стороны Рубена, но знай, что это будет.

— Сколько? Какого рода?

— Не очень много. Люди Израильянца не хотят привлекать к себе внимания. Так что они не собираются роиться. Большинство из них будут мобильными. Фургон, пытающийся поймать обрывки телефонных разговоров. Может быть, немного фотографирование. Но это будет очень осторожно. Он не будет на тебя давить, но будет наблюдать.

— На данный момент я намерен действовать как можно быстрее, чтобы попытаться спасти жизни. И это тоже сэкономит деньги. Запомни: если ты не получаешь от меня вестей, это не значит, что меня нет рядом. Нужно столько всего устроить. Я почти не буду спать. Общайтесь так часто, как хотите. Ты не всегда получишь меня, но ты всегда можешь получить Макса. Я свяжусь с вами, как только это возможно для меня, чтобы сделать все необходимое. Так, хорошо, Макс закончит инструктаж по процедурам связи. Я собираюсь прямо сейчас договориться о пилоте. Кто-нибудь заедет за тобой в течение часа и отвезет на взлетную полосу.

Смирин кивнул. Его мысли уже уносились так далеко и так быстро вперед, что он почти одновременно вел в голове два разговора. Все, о чем он мог думать, — это как вывезти Раису из Турции и отправить домой.

Израильянц медленно расхаживал взад и вперед по веранде, примостившейся на берегу реки, держа руку в кармане и покуривая сигарету; дым голубым дыханием уносился от него в темноту. Время от времени он останавливался и смотрел в ночь.

В том направлении, куда он смотрел, смотреть было не на что. Далеко внизу сапфировая поверхность широкой реки извивалась в кобальтовой тьме, а по другую сторону длинный склон поднимался к черным холмам с редкими огоньками, мерцающими сквозь густой лес. Дом, который привлек его внимание, был прямо перед ним, в полутора милях по прямой.

— Мы услышим о нем завтра, — сказал Израильянц. — Сколько «жучков» они уничтожили?

— Пока что с полдюжины. — ответил человек, стоявший напротив.

— Я же говорил тебе, — усмехнулся Рубен, — он будет таким предсказуемым, надменным ублюдком. Так как чертовски уверен, что никто не будет прослушивать его квартиру и это сойдет ему с рук. Хотел бы я видеть его лицо, когда он понял, что натворил. Он покачал головой с усмешкой. — Мне пришлось бы искать другой предлог, чтобы убить Свиридова, если бы Смирин оставил «жучков» на месте. — Он фыркнул. — Будет приятно поработать с этим бизнесменом.

Он курил.

— Но я не могу понять, почему мы не поймали его ни на одном из «жучков», которые все еще там. Мы даже не слышали, как он кашляет или мочится.

— Мы забрали техников.

— Я знаю, Карен. Но мы не заберем Смирина. Что он делает?

— Ты напугал его до смерти, Рубик, — сказал Манасян. — Возможно, он даже не дышит.

Карен Манасян был европейским руководителем операций Израильянца. В свои тридцать пять лет Манасян был широкоплеч и красив в кавказском любовном смысле этого слова. Он был самоуверен, сосредоточен на себе и легко применял насилие.

Когда у Израильянца были дела в России или государствах бывшего СССР, именно бывший офицер армянской разведки Манасян следил за тем, чтобы все шло как надо. Его команды заложили основу. Его команды управляли разведкой. Его команды обеспечивали жестокость, когда требовалась жестокость. Например, именно люди Манасяна переправили Израильянца через границу на грузовике Берика Чекмезова. За годы службы он научился передавать плохие новости низшим чинам. Если они совершали ошибки, он давал им шанс исправить их. Еще одна неудача, и они исчезали. Другие занимали их место, прекрасно зная, что случилось с теми, кто был до них. Ошибки предшественников никогда не повторялись. Исключений не было.

— А как насчет людей, убирающих дом? — спросил Израильянц.

— Только техники. Наш парень на земле не подобрал никакого оружия. У Смирина очень качественная служба безопасности в «Агрохиме», и он, вероятно, знал этих парней через свои связи. Он проводит очень сложную операцию. Похоже на обычную уборку, как мы и ожидали. Ничего больше.