Салов Борисович: - Игры маньяков

Борис включил телевизор, как только вошел в номер. Полет домой был полон навязчивых мыслей, когда он снова и снова прокручивал в голове «что если», «не должно», «почему». Затем он проанализировал свои разговоры с Никольским и попытался представить в перспективе то, что, по его мнению, должен был сделать Сергей. Он мог только надеяться, что утром, он будет выглядеть значительно лучше.

Он не хотел больше думать. Он разделся и упал в постель, глядя поверх ног на музыкальный канал. Борис надеялся, что это удержит его от размышлений.

Хазанов ждал его на подъездной дорожке за живой изгородью, когда он спустил ноги с выдвижной платформы под днищем пикапа. Они направились к веранде, Борис нес в футляре модифицированный ноутбук. Хазанов пил кофе из хромированной высокотехнологичной кружки, которая выглядела как тепловой эквивалент крионической канистры. Они остановились в тени утреннего великолепия.

— Я говорил с Сергеем, — сказал Хазанов, — и он ввел меня в курс дела.

Борис кивнул. Да уж, все все знают.

— Мы можем поговорить в моем кабинете? — спросил он, откашлявшись.

— Да, можем. По правде говоря, я подметал первым.

Они прошли через двор мимо фонтана к задней двери возле каменных ворот, которые вели к бассейну. Они вошли в широкий коридор, летнее солнце заливало коридор утренним светом, и повернули к первой двойной двери справа.

Кабинет Смирина был просторным, он пересек комнату и положил на стол ноутбук цвета янтаря. Он подключил ноутбук и включил его. В центре комнаты в рассеянном свете восьмиугольного купола, нависавшего над центром комнаты и полировавшего покрытие, стоял длинный старинный ореховый стол, заваленный его последними проектами, некоторые из которых были привезены из «Агрохима», другие-для его личных интересов. Борис подошел к окну и выглянул во двор, а за ним в сад. Слева от себя он видел обнесенные стеной дворики, окружавшие бассейн. Он обернулся.

— Ладно, — сказал он. — А теперь введи меня в курс дела.

— Мы делаем успехи, — сказал Хазанов. — Эти штуки высокого уровня. Мне, кстати, это нравится. Но это все очень медленно. Я держу план дома в импровизированном тайнике на кухне. Я отмечаю комнаты, которые были подметены, чтобы вы знали, где вы можете говорить, а где нет.

Он отхлебнул из хромированной кружки.

— Сергей сказал мне, что хочет оставить парочку «горячих» мест.

— Ничего себе! Почему?

— Очень просто. Сергей сказал, что есть идея, что нужно, чтобы эти ребята подумали, так что мы пропустили некоторые «закладки». Мы хотим, чтобы это выглядело так, будто мы хороши в их поиске, но все же недостаточно хороши. Враги в любом случае ожидают, что потеряют большинство из них. Но места, которые мы оставили «горячими», должны быть в комнатах, где логично думать, что ты в безопасности.

— Ты имеешь в виду ванную? Спальню?

— Да. На самом деле, я уже нашел их в твоей спальне. Они более изощренные, чем другие, и нам было гораздо труднее их найти. Шеф хотел, чтобы «закладки» оставались на месте. Поэтому я оставил их на месте. Я подозревал, что Сергей захочет оставить немного.

Через окно в конце комнаты Борис увидел красную бабочку на стене внутреннего двора, на мгновение ослепительную, а затем исчезнувшую.

— Ладно, — сказал Борис. — Это я понимаю. Тогда действительно стоит их оставить.

— Вам придется быть начеку, — напомнил ему Хазанов.

Борис кивнул. Да, будет много трудностей.

Внезапно зазвонил зашифрованный мобильник Бориса. Он вынул его из кармана и открыл.

— Это Сергей. У тебя есть минутка?

— Говорите.

— Я не спал всю ночь, договариваясь с двумя мобильными бригадами, чтобы они работали с нами в городе, — сказал Никольский. — Около трех человек в каждой команде. Одна команда уже на месте, другая будет через пару часов. Хазанов тоже будет координировать с ними кое-что, и ему понадобится дополнительное оборудование. У него в гостевом домике найдется место еще для нескольких мониторов?

— Да, здесь полно места.

— Отлично. Я в получасе езды от Екатеринбурга. Нам нужно как можно скорее встретиться и обсудить кое-что. Но сейчас мне нужно, чтобы ты вернулся к Рубену. Что-нибудь от него слышно?

— Ничего.

— Окей. Пользуйтесь ноутбуком и следуйте инструкциям Израильянца. Все дело в деньгах, так что давай поговори о деньгах с ним. Вот как, я думаю, ты должен с этим справиться.

Инструкции Никольского были точными, и он изложил их с простым и ясным объяснением своих рассуждений. Борис был удивлен смелостью замысла, что Сергей хотел от него в свете того, что произошло с Василием.

Хотя он все еще был почти в шоке от фатальных последствий своих собственных решений, принятых накануне, он знал, что агрессивный подход Никольского был необходим. Он также знал, что это невозможно сделать без его полной самоотдачи. Сейчас было не время терять самообладание, хотя он должен был признать, что никогда прежде не испытывал такого сильного нервного напряжения. Но, он ощущал, сейчас он не собирался сдаваться. Несмотря на все, что было потеряно, можно было еще многое спасти. Несмотря на скорбь по поводу смерти Василия, он нутром чуял, что убил его Израильянц. В глубине души его бесило, что Рубен пытается возложить на него ответственность за эту болезненную потерю.

— Да, хорошо. Я сделаю это, — сказал он, когда Никольский закончил.

— Окей. Тогда мы готовы. Я снова позвоню Хазанову и кое-что выясню. Я дам тебе знать, когда приеду в город.

— Еще одно, — сказал Борис. — Через два часа Раиса приземляется здесь, в Екатеринбурге. Я хочу вытащить Раису отсюда. Я хочу, чтобы она была в безопасности. Куда-нибудь подальше от этой проблемы.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— В чем дело? — спросил он. — В чем проблема?

— Не уверен, что это хорошая идея, — сказал Никольский.

— Блин, а почему бы и нет?

— Постоянно напоминай себе: Израильянц хочет денег. Денег! Его методы грубые, но суть в том, что он пытается играть психологически. Он надеется, что убийства заручатся вашим сотрудничеством, что эти смерти гарантируют, что вы раскошелитесь. Но он достаточно умен, чтобы понимать, что преследование Раисы может иметь прямо противоположный эффект. Это может довести тебя до крайности. Он не собирается рисковать. Она в безопасности. В такой же безопасности, как и ты. Ему нужны деньги. Дело в деньгах.

— Ты хочешь сказать, что она вне опасности?

— Совершенно верно. Сейчас я не думаю, что она в опасности. Более того, если ты это сделаешь, ты можешь вызвать еще одну смерть. Он не хочет, чтобы ты так думал. Он не хочет, чтобы ты был независимым. Он хочет диктовать тебе, что делать и чего не делать. — возникла пауза. — Я думаю, это будет огромной ошибкой, Борис.