Салов Борисович: - Игры маньяков

— Рая, я хочу, чтобы ты ушла отсюда. Я поговорю с Сергеем о том, чтобы поместить тебя в безопасное место. Туда, где… тебе не придется волноваться.

— Что?! О чем ты думаешь, Борис? — Она смотрела на него так, словно он вдруг заговорил на непонятном языке. — Это… немыслимо. Нет! Не буду! Я останусь здесь. Что бы ни случилось, это случится с нами обоими, Боря. Я даже не могу поверить, что ты мог подумать, что я сделаю это, — сказала она, ее голос сдерживал дрожь.

— Это безумие, что ты остаешься.

— Это ты сошел с ума, — огрызнулась она. Слез не было в ее глазах, но они были в ее голосе. Все происходило немного сюрреалистично, гнев, страх и любовь сливались в пренебрежении, их характеристики размывались и размывались через категориальные границы.

— Скажи мне, Боря, что здесь происходит? — ты рассказал мне, что произошло, а теперь расскажи, что сейчас происходит.

Все еще сидя на каменной стене, он смотрел на землю, которая спускалась к ручью.

— Сергей охотится за этим парнем, Рая, и дело движется быстро, но нет никаких гарантий.

Он хотел быть честным с ней, но не хотел говорить ей всего. Он не хотел говорить ей о своих страхах, или о мрачных вероятностях, или о том, что он пытается игнорировать то, к чему все идет. Если ему повезет, они смогут пройти через это без того, чтобы она узнала вещи, с которыми ей будет трудно жить, когда все закончится.

— О, мой бог, Боря. Во что ты вляпался?

— Во что я вляпался? — Ее замечание привело его в ярость. — Этот мерзавец пришел ко мне! Рая, послушай меня: этот сукин сын собирается убить кого-то еще. Подумай об этом! Он собирается убить кого-то другого. А потом кто-то еще, а потом… друзей, моих близких друзей! Мне плевать, как Сергей остановит его, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему.

Она снова могла только смотреть на него. У Раисы было то же выражение лица, тот странный угол рта, который был у нее, когда она внезапно испугалась и еще не успела собраться с мыслями и преодолеть адреналиновое замешательство. Он видел подобное, когда она в свое время услышала о несчастном случае с отцом на охоте и о болезни матери.

— В это невозможно поверить, — сказала она, — во все это. Я просто не знаю, как… — она судорожно вздохнула. — Я не могу поверить, что ты не обратился в полицию. ФСБ… — она покачала головой. — Кому-то с юридической ответственностью.

— Я только что обсудил с тобой причины этого.

— По-моему, ты сошел с ума, Боря.

— Я пытаюсь спасти жизни, — сказал он.

— И ты думаешь, что это правильный способ? С этим… линчевателем?

Он хотел было вернуться к ней, но остановился.

— Я доверяю совету Жоры Нечаева, — сказал он.

— Здорово! Парень, с которым ты познакомился четыре года назад, и даже тогда он был немного скользким.

— Я этого не говорил.

— Ты говорил мне, что он подозрителен.

— Он просто не работал шаблонно, как остальные, — сказал он. — Это все, что я имел в виду.

Они снова уставились друг на друга. Это убивало его. Он увидел, как ее глаза снова покраснели.

— Боря, — сказала она, и ее голос дрогнул, что удивило даже ее, он увидел это по ее лицу, — мы пожалеем об этом? — Она действительно дрожала. Борис никогда не видел, чтобы Раиса дрожала.

— Я принимаю решения, которые должен принять, — сказал он, — и делаю это наилучшим из известных мне способов. Ты должна понять, для этого нет никаких правил, Рая. Это похоже на пробуждение от кошмара и открытие, что бодрствование не остановило сон. Мне просто нужно пройти через это как можно лучше.

Он колебался.

— Мне нужна твоя помощь, Рая. Я не могу сделать это без тебя.

Выражение ее лица изменилось. Она не была уверена, что хочет, чтобы разговор пошел в том направлении, о котором говорил его тон. В этот момент ее эмоции не были настроены на примирение.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне сейчас, — сказал он. — Я попрошу Сергея найти тебе место, где ты будешь в безопасности.

— Боря! — Раиса остановила его, не сводя с него глаз, ее лицо застыло от гнева и разочарования.

Он знал, о чем она думает: он не понимает… даже понятия не имеет, о чем спрашивает. Но он знал. Дело в том, что она была единственной, кто не имел предствления. Ее преданность пугала его до чертиков, потому что подвергала ее риску, и он едва мог жить с мыслью о возможных последствиях.

Они уставились друг на друга.

— Мне нужно распаковать вещи, — отрезала она, развернулась и направилась к дому.

Он не пытался остановить ее. Он знал лучше. Она устала. Она была эмоционально измотана. Она была напугана. Так Раиса реагировала на эти стрессы. Когда она боялась, она злилась, потому что чувствовала, как ускользает от нее контроль, и это было самое страшное. Ей нужно время. Конечно, им всем нужно было время, но вряд ли они получат то, что им нужно. Израильянц собирался похитить вместе с деньгами как можно больше времени. Он собирался продолжать давить.

Пока он смотрел на спину Раисы, мелькавшую в тени сосен в аллее, жужжание кузнечиков становилось громче, как будто кто-то прибавил громкость. Жара, казалось, тоже немного усилилась, распространяя ароматы лета, перегретой растительности, фруктов, смолы, хвои. Теперь все это казалось ему гораздо более привлекательным, гораздо более желанным, чем несколько дней назад, когда он принимал это как должное. Он наслаждался этим, понимая теперь, как никогда раньше, что это было конечным, что это не будет длиться вечно, потому что не может. Это всегда было лишь временным явлением, но он никогда не думал об этом раньше.

Координаты из армяноязычных передач медленно просачивались внутрь, пересылаемые сразу же первой мобильной группой, как только координаты были определены. Когда несколько первых запинговались на экране Хазанова, и нагрузка сразу возросла, ожидая информации от второй мобильной группы, Никольский сразу сказал в наушник Хазанову.

— Каковы характеристики вашей новой программы? — спросил он.

— Она выведет нас в зону поисков радиусом около ста метров, — сказал Хазанов, глядя на экран.

— Хорошо. Давайте просто посмотрим, сможем ли мы что-нибудь исключить. Может быть, торговые комплексы, юридические фирмы, правоохранительные органы. Что-то, что может иметь законную потребность в шифровании. Нас заинтересует жилой дом. Арендованное имущество, скорее всего.

Хазанов просидел за компьютером почти два часа, прежде чем ноутбук Никольского просканировал все сообщения. Когда армяноязычные сообщения были изъяты из списка 116 зашифрованных звонков, список сократился до 14. Он перезвонил Никольскому.

— Хорошо, — сказал Никольский. — самолет будет на месте через пятнадцать минут. Так что у нас есть?

Хазанов вывел сводку на оба экрана.