Питер Чейни - Темная улица

«На темной улице нет тени…» Кто сказал это? Конфуций?.. Что ж… Конфуцию следовало бы кое-чему поучиться. Керр знал, что на каждой темной улице непременно есть тени, даже если вы их не замечаете. И эти тени чертовски ловко управляются с гарротой, ножом, пистолетом и даже просто парой тяжелых башмаков — ведь человека можно так же верно уложить на месте двумя умелыми пинками, как если пырнуть его ножом или пристрелить.

Керр вспомнил ту «работу», которую ему приходилось выполнять в Лиссабоне в самом начале войны, когда дела обстояли из рук вон плохо, когда приходилось поворачиваться очень быстро. Он припомнил ночь, когда он, Куэйл и Эрни Гелвада убрали сразу одиннадцать вражеских агентов — большинство из них было уничтожено на улице, в темных аллеях и переулках. Он припомнил ночь, когда Гелвада убил Фильцнера, перерезав ему горло. Гелвада, который стрелял без промаха, «уложил немца» ради разнообразия, как он выразился.

Керр вспомнил о Сандре. Он надеялся, что после встречи с Куэйлом сможет отправиться домой. Он непременно поедет домой и там найдет ее. Она будет необыкновенно хорошенькая, великолепно одетая, и бросит на него искоса взгляд своих чудесных фиолетовых глаз. Она нежно улыбнется, без всякого осуждения во взгляде, в нем будет только одно легкое любопытство.

— Интересно, что же ты нашел в той женщине такого? — нежно скажет она ему. — Чем же это она так влечет к себе, если мне это не удается? Что она может дать тебе такого, чего я не в состоянии дать? — И спросит с легким сарказмом: — Ты сегодня очень устал в своем Министерстве, Рикки? Видно, здорово поработал? — И слегка пожмет плечами.

А он скажет:

— Ну, Сандра, ты же сама понимаешь. Приходится делать множество вещей. Во время войны не приходится мечтать о нормальном рабочем дне.

— Понимаю, — ответит она. — Выпей что-нибудь, Рикки.

Может быть, подумал Керр, на ней будет то самое красное платье, облегающее фигуру, которое она носит дома, весьма изысканная штука! Наверное, она будет именно в нем и волосы повяжет лентой. Она непременно нальет ему что-нибудь выпить, а он будет стоять перед камином с бокалом в руке, поглядывая на нее поверх его краев, и между ними, как всегда, пробежит восхитительная искра.

Черт побери! Что же тут можно поделать? Разве может он, разве имеет право повернуться и сказать ей откровенно:

— Послушай, дорогая! Я знаю, что моя репутация относительно женщин не безупречна, и у меня, правда, бывали приключения, но только, хочешь верь, хочешь не верь, прошлой ночью я не был с дамой.

Керр так и представил, как он подробно описывает Сандре все пережитое им и Сэмми этой ночью.

— Вот чем занимался я этой ночью, дорогая, — мысленно обращался он к ней. — Я совершил в своей жизни немало подобных вещей… потому что, видишь ли, дорогая, ты ведь слышала, наверное, что идет война, и эта война ведется не только в армии: в пехоте, в воздухе. Она идет во всем мире, вверху и внизу, открыто и тайно. И я именно из тех, кто ведет тайную войну.

Керр отхлебнул виски с содовой из-воображаемого стакана, наполненного Сандрой, и продолжал — все так же мысленно:

— Помнишь, как я ездил в Лиссабон? По заданию Министерства поставок. Именно так я тебе говорил. Ну, так было совсем иначе! Я встретился там еще с двумя ребятами, чудесными парнями: с Куэйлом и забавным, маленьким бельгийцем, Эрни Гелвадой. Он просто ненавидел немцев, потому, что в самом начале войны какой-то гестаповец, немецкий выродок, в оккупированной французской деревушке отрезал груди его девушке. И вот за какие-то три недели целый выводок вражеских агентов покончил счеты с жизнью. Вот чем я занимался в Лиссабоне, и как тебе это нравится, Сандра?

Керр посмотрел в потолок. Интересно, понравилось бы ей все это на самом деле, если бы она узнала всю правду?

Но она никогда не узнает. Он сел в кровати и потянулся. На столике возле постели стояла бутылка виски, которую принес ему Чарльз, ночной портье. Но в бутылке оставалось всего на три-четыре дюйма жидкости. Керр удивленно поднял брови. Должно быть, он здорово глотнул ночью, перед тем как завалиться спать.

Он провел шершавым языком по пересохшим губам.

До чего же все-таки трудно выбираться из кровати и одеваться — даже в эту пору дня: он протянул руку к бутылке и опустошил ее окончательно. Почувствовав себя лучше, он наконец поднялся и пошел в ванную.

Когда Керр отпер своим ключом дверь домика на Пэлл-Мэлл, было ровно шесть часов. Он поднялся наверх и увидел Куэйла, сидящего за столом с сигаретой во рту. Он закрыл за собой дверь и молча стоял, глядя на шефа.

— Хелло, Куэйл, — сказал он наконец. — Я рад, что все прошло благополучно.

— Проходите, Рикки, — отозвался Куэйл. — Садитесь.

Керр опустился на стул напротив Куэйла.

— Итак, мистеру Лилли пришел конец, — мягко произнес Куэйл, — больше он не будет доставлять нам неприятности. Все прошло отлично. По-видимому, полиция графства вполне удовлетворена показаниями Сэмми Кордовера. Они даже сочувствуют ему. Как ни странно, у них как раз это место, где произошла катастрофа, отмечено как наиболее опасное для водителей. Они даже собираются вообще закрыть движение по этой дороге.

— Значит, все в порядке?

Куэйл кивнул.

— Утром я разговаривал с Кордовером. Видимо, у вас были неприятности с вашим приятелем Лилли. В последний момент он повел себя некорректно.

— Вы имеете в виду, что он свалился в карьер неудачно и его пришлось сталкивать вниз?

— Вот именно. Повезло, что у Кордовера был с собой канат. — Он улыбнулся. — Но вообще-то Сэмми всегда очень предусмотрителен.

Керр пошарил в кармане в поисках портсигара. Интересно, подумал он, что последует дальше? Что он собирается мне еще приказать сделать? До чего же я все-таки устал. Закурив, он поднял глаза на Куэйла и увидел, что тот улыбается.

— Есть небольшое поручение, Рикки, — сказал Куэйл. — После этого сможете отдохнуть пару недель. Отправляйтесь куда-нибудь и поразвлекайтесь немного. За последние два года вам пришлось немало поработать, не так ли?

— Полагаю, что да, — небрежно кивнул Керр. — Но кто-то ведь сказал мне, что все еще идет война.

— Да, — рассеянно кивнул Куэйл, и Керр почувствовал, насколько он поглощен предстоящим заданием.

— Что же это за поручение? — спросил он.

— Вот это, — Куэйл запустил руку в нагрудный карман и извлек оттуда четвертушку листа бумаги. На ней было что-то напечатано. — У нас во Франции теперь будут новые агенты. Они уже все переброшены. Завтра ночью туда же будет переброшен Вайнинг, он должен будет позаботиться о ребятах, взять на себя руководство. Он одновременно будет и связным, будет все время курсировать между Англией и Францией.