Пит Эрли - Признания шпиона

Другой партнёр Рика по ленчу из Госдепартамента, Ирвин Рубенстин, также заметил происшедшую с ним перемену:

— Рик признался мне, что встречается с Розарио и относится к ней все серьёзнее. Я был приятно удивлен, поскольку ему явно не хватало любви, и решил, что она ему подойдёт — да еще, помимо всего прочего, поможет справиться с пьянством.

В марте 1983 года Розарио узнала, что Рик и Сэмсон собираются провести уик-энд в Акапулько. Сэмсон брал с собой свою подружку Катарин, однако Рик ни словом не обмолвился Розарио о предстоящей поездке. Она знала, что Эймс и Сэмсон запланировали эту поездку задолго до начала ее романа с Риком. Несмотря на это, Розарио тоже была не прочь поехать и спросила Рика, почему он ее не пригласил. Рик покраснел, извинился и сразу же попросил ее присоединиться к их компании. Однако в пятницу вечером, как только они приехали в Акапулько и зарегистрировались в одном из прибрежных отелей, Розарио почувствовала, что его что-то беспокоит. На следующее утро Рик пожаловался на расстройство желудка и исчез на несколько часов. Позже, когда они вчетвером сидели у бассейна, он снова заявил, что ему нужно вернуться в номер и вздремнуть — в одиночестве. Розарио не могла понять, что с ним происходит. Через несколько минут портье сообщил Сэмсону, что его просят к телефону. Сэмсон взял у него трубку.

— О Боже, — с притворным вздохом сказал он женщинам. — Надеюсь, что нигде не произошла революция.

Это был Эймс.

— Я в вестибюле отеля, — выдохнул Рик. — Ты должен мне помочь! Отправляйся с Розарио по магазинам — на целый день!

Хелен Риггс, бывшая любовница Рика, остановилась в том же отеле. Он пригласил ее в Акапулько, когда ещё не встречался с Розарио, а потом, боясь обидеть, не решился рассказать о девушке. Остаток дня Рик носился от одной дамы к другой. В ночь с субботы на воскресенье он был с Розарио, а утром рассыпался в извинениях перед Хелен, соврав, что напился и уснул ка пляже. Но когда ему уже казалось, что его проделка удалась, у бассейна, где выпивали Рик с компанией, появилась Риггс. Позже Розарио вспоминала о том, что за этим последовало:

— К нам подходит эта женщина, и Рик вскакивает и представляет ей Дэйва и Катарин, а затем поворачивается ко мне и говорит: "А это подруга Катарин". Я чувствовала себя совершенно униженной, особенно впоследствии, когда мне стало ясно, кем была эта женщина.

Розарио была вне себя от ярости, но во время перелёта обратно в Мехико-Сити Рик умолял простить его, и к моменту посадки она уже сменила гнев на милость. Они стали проводить вместе все своё свободное время, и Розарио не сомневалась, что Рик в неё влюблён. Затем однажды вечером, когда она готовила для него ужин в его пентхаусе, Рику позвонила Хелен Риггс. Она собиралась по делам в Мехико-Сити и хотела с ним позавтракать. Розарио ожидала, что Рик объявит ей, что любит другую, но он продолжал болтать с Хелен так, словно был в квартире один, и даже сказал, что будет рад увидеться с ней.

— Я была зла как черт, — вспоминала Розарио, — но Рик сказал мне: "Какой смысл ее расстраивать?" "Ее? А меня расстраивать можно?" — возразила я. Тогда он заметил: "Ты-то что волнуешься? Я же с тобой, верно? Я выбрал тебя. А она может идти ко всем чертям". Судя по всему, я должна была на этом успокоиться.

Через несколько дней Розарио решила ему открыться.

— Розарио нанесла мне сокрушительный удар — просто взяла и сказала, что влюбилась в меня, что мы нужны друг другу и что, ей-богу, она завоюет мое сердце, — рассказывал Эймс. — Я чуть не вскочил и не убежал. Она хотела прочных отношений, а я разрывался на части, не зная, как поступить. Еще никто в моей семье ни разу не разводился. У нас это было не принято. Также я знал, что меня ожидает скандал с Нэн. Этого мне не хотелось. Кроме того, я все время спрашивал себя: "Ты действительно любишь эту женщину?" Знал ли я, что такое любовь? Я же думал раньше, что люблю Нэн, верно?

Рик заявил Розарио, что ему нужно какое-то время подумать.

Вскоре после этого они снова поехали в Акапулько с Сэмсоном и его подружкой. Чудесным субботним утром, когда женщины ходили по магазинам, два офицера ЦРУ, устроившись в шезлонгах, распивали "кровавую мэри". Рик рассказал Сэмсону о Тригоне и Шевченко, о том, что они передавали Управлению политическую информацию высшего класса. "всем на это было наплевать", — пожаловался Рик. Он вспомнил о том, каким умницей был его друг из "Правды" Томас Колесниченко. "Никого в Управлении не интересовало мнение Томаса". Вскоре и Сэмсон разоткровенничался о своих обидах на ЦРУ. Он сказал, что директор Кейси в ярости от того, что резидентура якобы поставляет ему недостаточно информации о мексиканской экономике. "меня послали сюда вербовать китайцев, а не строчить строчить отчёты о биржевом курсе песо!" Завтрак затянулся, вылившись в поток пьяных претензий. "Я всегда полагал, что не менее циничен, чем Рик, так как в своё время на меня свалилось немало шишек, — позже вспоминал Сэмсон. — Но во время этого разговора до меня вдруг дошло, что цинизм Рика по отношению к Управлению перерос в ненависть чистой воды. В нем действительно появилось отвращение к Управлению, и не только к людям, на которых он работал, но и к самому учреждению и его устоям".

Во время их беседы на пляже Рик упомянул о том, что Советы "засветили" Генри Стегера, переводчика посольства США. Игорь Шурыгин предложил Стегеру, который работал на Рика, 50 тысяч долларов в обмен на шпионаж в пользу КГБ. К тому времени и Рику, и Сэмсону алкоголь ударил в голову, но позже Сэмсон будет утверждать, что хорошо запомнил, что они стали обсуждать после этого: «Я сказал Рику: "Если бы ты захотел продать Советам нашу секретную информацию, как бы ты это сделал?" Очевидно, Рик уже об этом задумывался, так как сразу ответил: "Очень просто" — и объяснил, что стал бы иметь с ними дело только через "личину" — псевдоним — и тайники, чтобы они никогда не узнали, кто он такой. Он не спросил, как бы поступил я, и мы не стали развивать эту тему. Но у меня в голове вертелась мысль: "Надо же, Рик действительно продумал этот момент". Меня это поразило, но потом я решил, что в его служебные обязанности входит понимание психологии Советов и того, каким образом люди выходят с ними на связь».

В конце июня, когда обе парочки вернулись из поездки, Рик сообщил Розарио, что готов с ней объясниться.

— Я люблю тебя и хочу связать с тобой свою жизнь, — объявил он. — Я скажу Нэн, что мне нужен развод, но сначала ты должна кое-что обо мне узнать.

Без лишних слов он выложил ей, что работает на ЦРУ. Розарио потеряла дар речи. «Я могла думать только об одном: "Неправда! Я полюбила дипломата, а не шпиона!"»

Рик стал объяснять, что для того, чтобы они могли пожениться, Розарио должна стать гражданкой США или Рику придётся уйти с работы, так как офицерам ЦРУ запрещались браки с иностранными гражданами. Но Розарио его не слушала.