Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

Похоже, Сантос клюнул; его действия опирались на интеллект, а не на верность и чувство долга. Связной Шакала хотел выкарабкаться из этой клоаки... Три миллиона франков и возможность обосноваться в любом месте земного шара заставили его поразмыслить над предложением Борна. Новые возможности рождают новые альтернативные решения. Итак, перед Сантосом, агентом Карлоса, открылся выход: верность хозяину, вероятно, пошла на убыль. Вот этот-то мгновенный, Инстинктивный анализ и заставил Борна во время разговора с Сантосом произнести: «Вы сможете путешествовать, сможете исчезнуть... станете богатым человеком, свободным от забот и всякой мерзости».

Ключевыми словами были «свобода» и «исчезнуть», и в глазах Сантоса мелькнула искорка, когда он услышал эти слова. Он был готов схватить наживку в три миллиона франков, а Борн с радостью дал бы ему возможность оборвать леску и уплыть подальше.

Джейсон взглянул на часы: прошло пятнадцать минут. Подручные Сантоса, наверное, сейчас прочесывают соседние улицы — последняя необходимая проверка, после которой мог появиться и его высочество принц всех связных. Борн вспомнил на миг о Мари и о своем предчувствии в «Трокадеро», и ему на ум пришли слова старого Фонтена. Тогда в ожидании Шакала они вдвоем сидели в кладовке и наблюдали за дорожками «Транквилити Инн». «Он рядом, я чувствую это. Это как первые раскаты грома». Совершенно иным образом Джейсон испытал подобное чувство в «Трокадеро». Хватит! Сантос! Шакал!

На его часах было ровно час ночи, когда из переулка показались те двое, что были у него в «Пон-Рояле». Они пересекли улицу и подошли к воротам старого завода.

— Сантос готов встретиться с тобой, — сказал «разговорчивый».

— Я что-то его не вижу.

— Ты пойдешь с нами. Сантос не выходит из «Сердца солдата».

— Мне это не очень нравится... Кто бы мне объяснил?

— У тебя нет причин волноваться. У него мир в сердце.

— А как насчет ножа?

— У него нет ни ножа, ни другого оружия.

— Приятно слышать. Пошли.

— Ему нет нужды пользоваться оружием, — ухмыляясь, добавил посыльный.

В сопровождении эскорта Борн спустился по переулку, прошел мимо освещенного неоновым светом входа и приблизился к узкой, едва заметной щели между домами. Один за другим — Джейсон между ними — они подошли к кафе с тыльной стороны, и Борн увидел то, что в последнюю очередь можно было ожидать в этой запущенной части города. Перед ним был... английский сад. Клочок земли тридцать на двадцать футов, и решетки, поддерживающие цветущие побеги, — великолепное зрелище, освещенное французской луной.

— Восхитительно... — не мог сдержаться Джейсон. — За таким садом надо ухаживать...

— Ага! Это причуды Сантоса! Никто не понимает... Но никто не осмелится и листочка здесь тронуть...

Восхитительно!

Борна подвели к наружному лифту — другого входа в дом не было видно. Они едва поместились в тесной кабине; как только за ними закрылась чугунная решетка, «молчаливый» нажал кнопку и сказал:

— Сантос, мы здесь. Камелия. Поднимай нас.

— Камелия? — переспросил Джейсон.

— Мы дали знать, что у нас все в порядке. В ином случае мой друг сказал бы «лилия» или «роза».

— И что тогда?

— Даже страшно подумать...

— Понятно.

Дважды дернувшись, лифт остановился; «молчаливый» с натугой открыл решетку. Борна провели в знакомую, со вкусом обставленную комнату с книжными полками. Торшер освещал сидевшего в кресле Сантоса.

— Можете идти, друзья мои, — сказал гигант посыльным. — Деньги получите у «растрепы» и скажите ему, что я приказал дать Рене и американцу, который называет себя Ральфом, по пятьдесят франков и выставить отсюда. А то они все углы заблюют... Пусть скажет, что это деньги их вчерашнего дружка, который почему-то забыл о них.

— Фу ты, черт! — выдохнул Джейсон.

— Забыли о них, верно? — ухмыльнулся Сантос.

— У меня голова другим была занята...

— Да, сэр! Хорошо, Сантос! — Оба посыльных вместо того, чтобы направиться в заднюю часть комнаты к лифту, открыли дверь в левой стене и исчезли. Борн посмотрел в ту сторону.

— Там есть лестница, которая ведет на кухню, — вот так-то, — сказал Сантос, отвечая на не заданный Джейсоном вопрос. — Дверь можно открыть только с этой стороны; только я могу это сделать... Присаживайтесь, мсье Симон. Вы мой гость. Как ваша голова?

— Шишка стала меньше, спасибо. — Борн присел на огромный диван, утонув в подушках: позиция совсем не подходила для того, чтобы отдавать указания, но это и не предусматривалось. — Итак, как я понимаю, у вас мир в сердце?

— Да! Это так, но только в той части сердца, где обитает жадность, и где возникло желание получить три миллиона франков.

— Значит, вы удовлетворены звонком в Лондон?

— Пожалуй, да. Кто мог предвидеть, что этот человек отреагирует таким образом. «Женщина-Змея» существует, возбуждает страх и преданность в высоких сферах. Эта гадина действительно обладает непостижимой властью.

— Именно это я и пытался растолковать вам.

— Понятно. А теперь позвольте мне восстановить по памяти вашу просьбу или требование, так сказать...

— Мои условия, — поправил его Джейсон.

— Очень хорошо, ваши условия, — согласился Сантос. — Вы лично должны связаться с «дроздом»?

— Именно так.

— Могу я узнать: почему?

— Честно говоря, вы и так уже знаете намного больше, чем рассчитывают мои клиенты, но, в конце концов, не они рискуют жизнью на втором этаже кафе в Аржантей. Они не хотят, чтобы остались хоть какие-то следы... А вы в этом отношении уязвимы.

— Каким образом?! — Сантос стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

— Помните того старика из Парижа, который пытался предупредить парламентария о том, что его должны убить... Именно он упомянул о «дрозде» и «Сердце солдата». Его слышал человек, который передал эту информацию моим клиентам... Это настораживает. Сколько еще в Париже стариков, которые по слабоумию могут упомянуть о «Сердце солдата» и о вас?.. Поэтому-то вы не можете иметь дела с моими клиентами.

— Даже через вас?!

— Я исчезну, а вот вы — нет. Хотя, честно говоря, вам пора подумать об этом... Я вам кое-что принес. — Борн, не вставая с дивана, подался вперед, вынул из заднего кармана пачку купюр, перетянутую толстой эластичной лентой, и бросил ее Сантосу. — Двести тысяч франков — это задаток. Вы даете информацию, я доставляю ее в Лондон, и после этого — независимо от того, примет «дрозд» предложение моих клиентов или нет, — вы получаете свои три миллиона.

— Но вы можете исчезнуть, не так ли?

— Установите за мной слежку, как раньше, пусть ваши люди сопровождают меня в Лондон и обратно. Я сообщу вам название авиакомпании и номера рейсов. Уж куда честнее...