Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Ваш англичанин прибыл, — сказал Сантос, когда они остались одни. — Он нес чемодан — я сам его видел.

— Он прибыл, и он нес чемодан, — согласился Джейсон.

— Значит, «Лондон» капитулировал? «Лондон» очень взволнован...

— Ставки высоки — вот и все, что я скажу... Будьте добры, информацию.

— Давайте определим процедуру, согласны?

— Мы обсуждали ее несколько раз... Вы сообщаете информацию, мой клиент дает мне распоряжение действовать в соответствии с ней. Если контакт налаживается, вы получаете от меня деньги.

— Вы говорите: «контакт налаживается». Что имеется в виду? Как вы узнаете, что контакт будет прочным? Как я узнаю, что вы не украдете мои деньги и на самом деле обеспечите связь, за которую заплатили ваши клиенты?

— Вы очень подозрительны...

— Очень... В нашем бизнесе не так уж много святых... Я прав, мистер Симон?

— Может быть, даже в большей степени, чем сами думаете.

— Вы не ответили на мой вопрос...

— Хорошо, попытаюсь... Как я пойму, что контакт налажен? Просто пойму. Моя профессия — понимать. Мне платят за это, и человек вроде меня не может сделать ошибку на таком уровне, а потом раскланяться и сказать, что ошибся. Я разработал специальный тест на основе собственных исследований: задаю пару-тройку вопросов и понимаю что к чему.

— Довольно уклончивый отчет.

— В нашем бизнесе уклончивость — неплохое качество... Что касается вашего беспокойства насчет денег, могу заверить, что я не собираюсь нажить себе врага в вашем лице. Кроме того, «дрозд», очевидно, контролирует такую сеть, что с моей стороны было бы безумием восстанавливать против себя своих клиентов. Это означало бы просто укоротить самому себе жизнь.

— Восхищаюсь вашей проницательностью, а также осторожностью, — мимоходом заметил связной Шакала.

— Книжные полки не лгут: вы — образованный человек.

— Не то чтобы очень, но у меня есть кое-какие верительные грамоты. Внешность может быть и выгодным наследством, и бременем... То, что я собираюсь сообщить вам, мистер Симон, знают лишь четыре человека на поверхности земли... Все они свободно говорят по-французски. Как вы поступите с этой информацией — ваше дело. Однако, если вы только намекнете на Аржантей, я мгновенно узнаю, и вам не выбраться из «Пон-Рояля» живым.

— Когда можно выйти на связь?

— Я назову номер телефона. Обещайте, что не будете звонить по крайней мере в течение часа с того момента, как мы расстанемся. Если вы нарушите обещание, мне станет известно об этом... Я повторяю: вы умрете.

— Через час. Согласен... Кроме вас, еще трое знают этот номер... Почему бы из них не выбрать одного, кто вам особенно неприятен, чтобы я мог сослаться на него... Если, конечно, возникнет такая необходимость.

Сантос позволил себе слабую усмешку и ответил:

— Москва. Человек, занимающий высокий пост на площади Дзержинского.

— В КГБ?

— "Дрозд" вербует людей в Москве, почти всегда в Москве. Это его страсть.

«Ильич Рамирес Санчес, — промелькнуло в голове Борна. — Проходил подготовку в „Новгороде“. Уволен из Комитета как маньяк. Шакал!»

— Я запомню это, вдруг пригодится. Номер телефона, будьте добры! Сантос медленно назвал Борну номер телефона и пароль.

— Все ясно? — спросил он, удивленный тем, что Борн ничего не записывает.

— Абсолютно. Я все запомнил... Если все будет благополучно, как передать вам деньги?

— Позвоните мне... Я сам приеду к вам. И никогда больше не вернусь в Аржантей.

— Удачи, Сантос. Мое чутье подсказывает, что вы можете на нее рассчитывать.

— Как никто другой. Слишком часто жизнь подносила мне чашу с цикутой...

— Сократ, — сказал Джейсон.

— Да, но если быть точным, это из диалогов Платона.

Сантос зашагал прочь, а Борн направился в «Пон-Рояль», подавляя желание кинуться бегом. «Бегущий человек является объектом любопытства, становится мишенью» (из наставлений Джейсона Борна).

— Бернардин! Это я! — крикнул Борн, врываясь в свой номер и отмечая при этом, что дверь распахнута настежь, а старик сидит возле стола, держа в одной руке гранату, а в другой — пистолет. — Отложите в сторону свои железки, мы напали на золотую жилу.

— Кто платит? — спросил ветеран Второго бюро, когда Джейсон закрыл за собой дверь.

— Я. Если все сработает так, как я думаю, можете считать, что к вашему счету в Женеве будет приплюсована кругленькая сумма.

— Друг мой, я работаю не ради денег... мне это даже в голову не приходило.

— Но поскольку мы разбрасываем франки так, словно печатаем их у себя в гараже, почему бы и вам не получить толику?

— С этим не поспоришь...

— В нашем распоряжении час, — сообщил Джейсон. — Вернее сорок три минуты.

— Для чего?

— Для того, чтобы выяснить, настоящая ли это связь... — Борн упал на кровать, его глаза горели от возбуждения. — Записывайте, Франсуа. — Джейсон продиктовал телефонный номер, который дал ему Сантос. — Дайте взятку кому-нибудь наверху, пригрозите или делайте что угодно, но только узнайте, где находится этот абонент.

— Чтобы сделать это, не потребуются большие деньги...

— Вы можете ошибаться, — возразил Борн. — Шакал наверняка защитил номер... Его знают только четыре человека...

— Тогда, вероятно, нам не следует подниматься на столь уж высокий уровень, а напротив, надо спуститься на землю, точнее, под землю. В туннели с телефонными кабелями.

Джейсон изумленно посмотрел на Бернардина.

— Об этом я не подумал.

— А вы и не должны были думать. Вы ведь не работаете во Втором бюро... Работяги — вот лучший источник информации, а не бюрократы, протирающие штаны... Я знаю кое-кого. Сегодня вечером позвоню одному из них домой...

— Сегодня вечером? — перебил Борн, приподнимаясь.

— На это уйдет около тысячи франков, но вы будете знать, где расположен этот телефон.

— Я не могу ждать до вечера.

— Риск возрастет, если попытаться связаться с ним на работе. За этими людьми наблюдают: в телефонной службе никто никому не доверяет. Это парадокс социалистического правительства: рабочим дали самостоятельность, но забыли предоставить каждому долю власти.

— Хватит! — сказал Джейсон, садясь на кровать. — У вас ведь есть номера их домашних телефонов?

— Они есть и в справочнике. У этих людей нет законспирированных номеров.

— Позвоните жене кого-нибудь из них. Скажите, что срочное дело, предположим, кому-то надо дозвониться домой. Бернардин кивнул и сказал:

— Неплохо, друг мой. Совсем неплохо.

Минуты таяли, пока отставной офицер Второго бюро пытался договориться по телефону с женами телефонистов. Две из них просто повесили трубки, три обрушили волну эпитетов, рожденных в темных углах недоверчивого Парижа, но шестая после потока непристойностей согласилась при условии, что подонок, за которого она вышла замуж, не увидит этих денег.