Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Что я мог сделать?! — завопил Гейтс. — Со мной покончили!

— Нам известно, что ты сделал. Ты стал агентом Шакала в финансовых кругах, где конкуренция считается обременительным багажом, который лучше всего потерять в дороге.

— Послушай, «картель», который мы собирались организовать, задевал бы интересы японцев и тайванцев. Они-то его и наняли... О Боже! Он меня убьет!!!

— Второй раз? — спросил судья.

— Что?

— Ты позабыл. Он считает, что ты уже убит... Благодаря мне.

— Мне предстоит выступить на нескольких судебных заседаниях, вскоре должны состояться слушания в конгрессе... На следующей неделе... Он узнает, что я жив!

— Не узнает, если ты не станешь высовываться.

— Я обязан! Мои клиенты ждут...

— Тогда я согласен с тобой, — перебил Префонтен, — он тебя убьет. Очень жаль, Рэнди.

— Что же мне делать?!

— Есть выход, Дэнди-бой. Ты решишь не только сегодняшнюю проблему, но и станешь свободным человеком. Разумеется, от тебя потребуются некоторые жертвы. Ну, для начала долгий период лечения в частном реабилитационном центре, но еще до этого ты должен решиться на сотрудничество с нами. Первое обеспечит тебе укрытие, второе — поимку и ликвидацию Карлоса-Шакала. Ты будешь свободен, Рэнди.

— Все, что угодно!!!

— Как ты связываешься с Шакалом?

— По телефону! Я знаю номер! — Гейтс, порывшись в карманах, вытащил бумажник и трясущимися пальцами начал копаться в нем. — Этот номер знают только четыре человека!

Префонтен получил первый почасовой гонорар в размере двадцати тысяч долларов, велел Рэнди отправляться домой, попросить у Эдит прощения и быть готовым завтра исчезнуть из Бостона. Префонтен слышал об одной частной лечебнице в Миннеаполисе, где богатые люди инкогнито могут получить нужную им помощь; утром он обязательно выяснит подробности и позвонит Гейтсу. Тогда же они вернутся к вопросу о гонораре. Как только дрожащий Гейтс вышел из номера, Префонтен подошел к телефону и позвонил Джону Сен-Жаку в «Транквилити Инн».

— Джон, это судья. Не задавай мне вопросов... У меня есть для тебя срочная информация, которая может иметь бесценное значение для мужа твоей сестры. Я понимаю, что не могу с ним связаться, но знаю, что у него есть кто-то в Вашингтоне...

— Этот кто-то — Алекс Конклин, — перебил Сен-Жак. — Подождите минуту, судья... Мари записала на промокашке его номер. Подождите, я пойду туда. — Один телефон со стуком поставили на стол, после чего подняли трубку второго. — Вот он. — Брат Мари продиктовал номер.

— Объяснюсь позднее. Спасибо, Джон.

— Чертовски много людей непрестанно мне об этом говорят, черт подери! — рявкнул Сен-Жак.

Префонтен набрал номер с кодом Вирджинии. В трубке раздалось короткое и резкое:

— Да?

— Мистер Конклин? Меня зовут Префонтен. Этот номер я узнал от Сен-Жака. У меня для вас сообщение.

— Судья? — припомнил Алекс.

— В прошлом, далеком прошлом...

— Итак?

— Я знаю, как связаться с человеком, которого вы называете «Шакал».

— Что-о?!

— Выслушайте меня...

Бернардин посмотрел на трезвонивший телефон, короткое мгновение обдумывая, стоит ли отвечать. Выбора не было: он поднял трубку.

— Да?

— Джейсон? Это ты?.. Извините, наверное, я не туда попал.

— Алекс?! Это ты?

— Франсуа? Что ты здесь делаешь? Где Джейсон?

— Ситуация меняется каждую минуту... Я знаю, что Джейсон пытался дозвониться до тебя.

— У меня был тяжелый день. Панов опять у нас.

— Хорошая новость...

— У меня найдется и получше. Например, телефонный номер, по которому можно связаться с Шакалом.

— Он у нас уже есть! Мы знаем даже адрес, где установлен телефон.

— Объясни, ради Бога, как вам удалось раздобыть его?!

— Благодаря головоломной комбинации, которую способен довести до конца только ваш человек. У него чертовски здорово работает воображение, он — настоящий хамелеон.

— Давай сравним номера, — предложил Конклин. — Какой у тебя?

Бернардин продиктовал номер.

Последовавшее молчание было драматично. Наконец, задыхающимся голосом, Алекс сказал:

— Они разные. Понимаешь, разные!

— Ловушка, — выдохнул ветеран Второго бюро. — Владыка Небесный, это ловушка!

Борн дважды прошел по бульвару Лефевр, застроенному каменными домами и расположенному в тихой бетонной заводи посреди Пятнадцатого округа. После этого он вернулся на улицу д'Алезиа и вошел в маленькое кафе. Стоявшие прямо на тротуаре столики, на которых под стеклянными колпаками мигали свечи, были заняты студентами из расположенных поблизости Сорбонны и Монпарнаса. Время приближалось к десяти, и в поведении официантов чувствовалась некоторая нервозность: большинство посетителей не были склонны к щедрости как из-за состояния своих кошельков, так и свойств натуры. Джейсон хотел заказать только чашечку кофе, но угрюмое выражение лица гарсона навело его на мысль, что в этом случае его просто поднимут на смех; он заказал, кроме кофе, рюмочку дорогого коньяка.

Пока официант выполнял заказ, Джейсон достал записную книжку и ручку, на мгновение прикрыл глаза, а затем стал зарисовывать все, что мог вспомнить после беглого осмотра ряда домов. Это были три здания, состоявшие из соединенных по двое домов, которые разделялись двумя проулками. Здания были трехэтажные, к парадному входу каждого вела крутая кирпичная лестница; от остальных строений на бульваре здания отделялись пустырями, заваленными обломками разрушенных соседних домов. Дом, в котором был установлен тайный телефон Шакала, — его адрес значился в телефонной службе на случай ремонта подземных кабелей, — стоял последним с правой стороны, и скорее всего Шакал занимал весь этот дом, если не весь квартал.

Карлос принимал все меры, гарантировавшие его безопасность. Естественно, что его парижский командный пункт был превращен в настоящую крепость, где использовались все современные системы безопасности, соединяющие в себе преданность личной гвардии и достижения высоких технологий. Поэтому изолированный, почти пустынный квартал Пятнадцатого округа подходил для этой цели значительно лучше, чем любой многолюдный участок города. Чтобы рассмотреть интересующие его дома, Борн нанял какого-то пьянчужку для прогулки по бульвару; Борн прихрамывал и держался поближе к своему компаньону. Для второго прохода Борн нанял для прикрытия подвернувшуюся под руку шлюху, на этот раз он не шатался и не хромал. Теперь он имел представление о местности, но не больше. Он поклялся себе в том, что это будет их последняя схватка!

Вернулся официант, держа на подносе кофе и коньяк. Когда он увидел на столе стофранковую купюру, его нервозность сменилась напускным безразличием.