Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

Час прошел. Джейсон вышел из отеля, медленно двинулся по направлению к Сене. Миновав четыре улицы, на набережной Вольтера он увидел телефон-автомат. Над Парижем медленно опускалось покрывало тьмы, скользившие по реке лодки и мосты через реку осветились огоньками электрических фонарей. Когда Борн приблизился к красной телефонной будке, его дыхание было ровным и глубоким: он вполне мог управлять собой, хотя еще минуту назад это казалось ему невозможным. Ему предстоял самый важный телефонный звонок в его жизни, он не мог позволить, чтобы Шакал — если это действительно Шакал — почувствовал его волнение. Он вошел в кабину автомата и набрал номер.

— Да? — ответил женский голос; ее французское «Qui» звучало резко и хрипло. Парижанка.

— В небе кружит стая дроздов, — произнес по-французски Борн. — Птицы очень шумят — все, кроме одной, которая летает молча.

— Откуда вы звоните?

— Из Парижа. Но сам я приезжий.

— Откуда вы прибыли?

— Оттуда, где зима холоднее, — ответил Джейсон, чувствуя, что лоб покрылся испариной. Контролируй себя! Контроль!!! — Мне нужно срочно связаться е «дроздом».

Ответом было молчание, точнее даже какая-то глухая пустота. Борн затаил дыхание. Потом послышался голос — ровный, спокойный и такой же глухой, как и предшествующее ему молчание.

— Мы разговариваем с москвичом?

Шакал!!! Это Шакал! Беглый французский не мог скрыть латиноамериканского акцента.

— Я этого не говорил, — ответил Борн, говоря на французском диалекте, которым часто пользовался, — в его голосе слышался гортанный оттенок уроженца Гаскони. — Я только сказал, что у нас зима холоднее, чем в Париже.

— Кто вы?

— Я посредник, мне поручено предложить вам контракт, который может стать венцом вашей карьеры. Гонорар не имеет значения — вы можете назвать любую сумму. Платят самые могущественные люди в Соединенных Штатах. Они контролируют большую часть промышленных предприятий и банков, а кроме того, у них доступ к нервным центрам в правительстве.

— Странный звонок... В высшей степени необычный.

— Если вы не заинтересовались, я забуду этот номер... Повторяю, я посредник. Мне достаточно услышать «да» или «нет».

— Я не берусь за дела, о которых не имею представления, а также не связываюсь с людьми, о которых ничего не знаю.

— Вы узнаете этих людей... На данном этапе речь идет не о договоре, а о вашей заинтересованности; если вы согласитесь, я смогу рассказать вам больше. Если — нет, я буду вынужден искать в другом месте: есть одна кандидатура. В газетах пишут, что еще вчера он был в Брюсселе. Я найду его. — При упоминании Брюсселя и намеке на Джейсона Борна в трубке послышался тяжелый вздох. — Итак, да или нет, «дрозд»?

Молчание. Наконец Шакал проговорил:

— Перезвоните мне через два часа.

Кажется, сдвинулось! Джейсон прислонился к стене телефонной будки, чувствуя покалывание в шее; по его лицу струился пот. Теперь — в «Пон-Рояль». К Бернардину!

— Это Шакал! — объявил он, закрывая за собой дверь и направляясь к стоявшему у изголовья кровати телефону. Вынув из кармана карточку Сантоса, он набрал номер и через пару секунд уже говорил: — С «дроздом» все в порядке... Назовите мне любое имя. — После короткой паузы: — Понятно. Товар возьмете у консьержа. Сверток будет заклеен скотчем. Когда пересчитаете, верните мои паспорта. Пусть ваш человек заберет все и отзовет «собак». Они могут навести «дрозда» на ваш след. — Джейсон повесил трубку и обернулся к Бернардину.

— Судя по номеру, телефон находится где-то в Пятнадцатом округе, — сообщил ветеран Второго бюро.

— Что дальше?

— Телефонист вернется в туннель и перепроверит.

— Он позвонит нам?

— К счастью, он умеет водить мотоцикл. Он сказал, что будет на работе через девять минут, а с нами свяжется в течение часа.

— Превосходно!

— Не совсем. Он хочет получить пять тысяч франков.

— Мог бы попросить и в десять раз больше... Что значит «в течение часа»? Когда он позвонит?

— Вас не было минут тридцать — тридцать пять, а он связался со мной вскоре после того, как вы ушли. По-моему, он позвонит в ближайшие полчаса.

Зазвонил телефон, и вот перед ними адрес: бульвар Лефевр.

— Я ухожу, — заявил Джейсон Борн, забирая со стола пистолет Бернардина и засовывая в карманы две гранаты. — Не возражаете?

— Вы гость, — ответил специалист из Второго бюро, вытаскивая второй пистолет. — В Париже развелось столько карманников, что всегда хорошо иметь с собой запасной ствол... Что вы задумали?

— В моем распоряжении по крайней мере еще два часа, я хочу осмотреться.

— Один?!

— А как иначе? Если мы попросим о помощи, я рискую быть застреленным или провести остаток дней своих за решеткой. На меня повесят убийство в Бельгии, к которому я не имею никакого отношения...

Брендон Патрик Пьер Префонтен, бывший когда-то судьей первой инстанции в Бостоне, наблюдал, как безутешно рыдает Рэндолф Гейтс. Они находились в номере гостиницы «Риц-Карлтон»; Гейтс сидел на диване, подавшись вперед и закрыв лицо руками.

— О Боже! С каким ужасным шумом падают сильные мира сего! — воскликнул Брендон, наливая себе немного бурбона. — Значит, ты сел в калошу, Рэнди? Во французском стиле. Твой острый ум и императорская поступь не сильно тебе помогли, когда ты оказался в Париже, так? Надо было сидеть дома, на ферме, солдатик.

— Боже мой, Префонтен, ты не знаешь, что это такое! Я занимался организацией картеля — в нем должны были участвовать Париж, Бонн, Лондон, Нью-Йорк... с привлечением рабочей силы из Юго-Восточной Азии... Это предприятие должно было принести миллиарды, но меня похитили из «Плаза-Атене», засунули в машину и надели на глаза повязку. Потом меня швырнули в самолет и отправили в Марсель. Там со мной произошло самое ужасное: меня в течение шести недель держали в какой-то комнате и каждые несколько часов что-то впрыскивали... Приводили женщин, записывали это все на пленку... Я был сам не свой!

— Может быть, ты был той частью самого себя, в которой никогда не отдавал себе отчета, Дэнди-бой. Той самой частью, которая научилась из всего извлекать выгоду, если я правильно выражаюсь. Ты зарабатывал своим клиентам баснословные прибыли на бумаге, которые они потом пускали в биржевой оборот, и в результате терялись тысячи рабочих мест. О да, дорогой мой роялист, ты быстро получал прибыль.

— Ты не прав, судья...

— Так приятно вновь слышать это звание. Спасибо, Рэнди.

— Профсоюзы набрали силу... Это наносит вред промышленности. Многим компаниям для того, чтобы выжить, пришлось перенести финансовые операции за границу!

— И не говори! Странно, но в чем-то ты, вероятно, прав... неважно, мы отвлеклись. После твоего заключения в Марселе ты стал наркоманом. Да еще и видеофильмы, на которых прославленный адвокат был запечатлен в неприглядном виде.