Роберт Ладлэм - Круг Матарезе

- Я знаю, - сказал Скофилд, отлепившись от стены. - Нам не стоит останавливаться, пока у них там паника. Они вот-вот начнут прочесывать окрестности, обязательно будут искать раненых, ведь была перестрелка.

- Одну секунду! - Русский пристально посмотрел в лицо американцу. - Три дня назад я был еще неподалеку от Севастополя и уже тогда знал, что скажу тебе, если мы увидимся. Теперь я повторяю еще раз: или мы убьем друг друга, Беовулф Агата, или все-таки будем говорить.

Скофилд уставился на Талейникова.

- Мы можем сделать и то и другое, - ответил он. - Пошли!

Домик находился на окраине штата Мэриленд на берегу реки. С трех сторон его окружали поля. Других домов поблизости не было. С остальным миром это местечко связывала разбитая грязная дорога, по которой не рискнул бы поехать ни один таксист. Но в этом не было никакой необходимости: вместо поисков такси Брэй позвонил в иранское посольство одному из работавших там агентов САВАК, замешанному в торговле наркотиками и занимавшемуся обменом студентов, которые затем не возвращались на родину, что очень раздражало шаха. В результате переговоров в одном из переулков, прилегавших к заранее оговоренной улице, был оставлен взятый напрокат автомобиль, ключи от которого лежали под ковриком на переднем сиденье.

Домик принадлежал профессору политологии из Джорджтауна, тайному гомосексуалисту, с которым Скофилд подружился несколько лет назад и для которого он вычистил некоторые пассажи из досье, по совершенно непонятным причинам заведенного в Госдепартаменте и не имевшего никакого отношения к способностям этого профессора оценивать и классифицировать любые цифровые данные. Брэй не раз пользовался домом во время своих наездов в Вашингтон, особенно когда хотел оказаться в недосягаемости для кабинетных стратегов или провести время с женщиной. Достаточно было всего лишь позвонить профессору, и далее не возникало никаких вопросов. Ему тут же сообщали, где можно получить ключи.

Жилище было вполне сносным, и что особенно радовало, так это наличие камина. На сей раз ключи были оставлены справа под второй застрехой, и Брэй снял их с гвоздя, забравшись по приставной лестнице, прислоненной к стоявшему рядом с домом дереву. Обстановка была бесхитростная, даже простоватая: мебель прямо-таки спартанская, побеленные стены венчали тяжелые балки темного дерева. Уют обеспечивали стеганые подушки, разбросанные в изобилии то тут, то там, и оживлявшие скудную цветовую гамму интерьера шторы в красно-белую клетку. По обеим сторонам камина от пола до потолка шли стеллажи с книгами; их разноцветные обложки сообщали дополнительное цветовое разнообразие и придавали жилой вид помещению.

- Он образованный человек! - заметил Талейников, читая названия книг на полках.

- Да, очень, - подтвердил Брэй, зажигая газовую колонку. - Там спички на камине, а дрова сложены слева у стены. Можно разжечь...

- Как угодно! - откликнулся Талейников, беря спички и поджигая дрова в камине. Он стоял на коленях спиной к Брэю, а тот пояснял:

- Это одно из условий пользования помещением. За собой надо убрать и приготовить все на следующую растопку.

- Одно из условий? А каковы же остальные?

- Их не так уж много. Но одно непременное: держать язык за зубами насчет местонахождения убежища и имени его владельца.

- И это удобно, - одобрил Василий, отдернув руку от весело занявшегося пламени. - Дрова оказались сухие.

- Да уж, - согласился Брэй, довольный убежищем и тем, что оно нравится русскому. - Я не хочу обсуждать что-либо до тех пор, пока не сосну хоть немного. Может, ты не согласен, но ничего не поделаешь.

- Не возражаю. У меня сейчас тоже мозги не в порядке, а хотелось бы поговорить. Но возможно, я куда меньше спал за последнее время, чем ты.

- Два часа назад мы собирались прикончить друг друга. Но никто из нас не сделал этого.

- И даже наоборот, мы помешали другим проделать это с нами.

- Что погашает наши обязательства по отношению друг к другу, - вставил Брэй.

- А никаких обязательств и нет. Хотя допускаю, что ты обнаружишь одно, очень существенное, когда мы наконец поговорим.

- Возможно, ты прав, но что-то я сомневаюсь. Тебе, может, и надо ладить с Москвой, а я не собираюсь иметь дело с Вашингтоном после того, что произошло сегодня. Я еще кое-что могу. Возможно, в этом и состоит разница между нами.

- Ради нашего выживания, ради многих других жизней, я страстно хочу надеяться, что ты прав.

- Я прав. И собираюсь идти спать. - Скофилд указал на диванчик у стены. - Его можно разложить. Одеяла в шкафу вон там. А я отправляюсь в спальню. - Он направился к двери, но обернулся и взглянул на русского. - Между прочим, дверь я запру, а сплю я очень чутко.

- Условие это устраивает нас обоих, - сказал Талейников. - Тебе нечего опасаться меня.

- Я никогда тебя не боялся, - ответил Брэй.

Скофилд услышал тихие скребущие звуки, выскользнул из-под простыни и сжал в руке пистолет. Он был готов выстрелить, но в комнате никого не оказалось. Лунный свет струился сквозь окно и рассеивался пятнами по стенам и потолку, почему-то напоминая иллюминацию, хотя освещение было призрачным. Какое-то мгновение он не мог сообразить, где находится, так велика была его усталость, погрузившая его в глубокий сон. Но как только ноги коснулись пола, он понял, где он, и вспомнил, что его враг в соседней комнате. Странный враг, спасший ему жизнь. Враг, чью жизнь и сам Брэй спас чуть позже в ответ на поступок русского.

Брэй взглянул на фосфоресцирующий циферблат своих часов. Стрелки показывали пятнадцать минут пятого. Значит, он проспал почти тринадцать часов. Руки и ноги отяжелели, веки слиплись, в горле пересохло. Он присел на краю кровати, глубоко вдыхая прохладный утренний воздух. Отложив пистолет, он встряхнул руки, пошевелил пальцами и посмотрел на запертую дверь.

Ага! Талейников уже встал и разжег огонь - потрескивание поленьев подтверждало это. Скофилд решил на несколько минут отложить встречу с русским. Щетина уже колола ему шею, доставляя массу неудобств. В ванной всегда было чем побриться. Он может позволить себе роскошь выбриться и сменить повязки на шее и голове, наложенные русским четырнадцать часов назад. Это даст ему возможность еще ненадолго отложить беседу с агентом КГБ - бывшим?.. Чего бы она ни касалась, Брэй не желал участвовать в ней, хотя сознавал, что благодаря неожиданным событиям двадцатичетырехчасовой давности он оказался вовлечен в какую-то историю. Царапина от пули на шее вроде затянулась, а голова ныла от тупой боли.

Было 4.37, когда он открыл дверь и предстал перед Талейниковым. Тот стоял у камина, потягивая какой-то напиток из чашки.