Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

— Так что же тогда вы не понимаете? — В голосе Брукса послышалось раздражение.

— Их связи с Парсифалем.

— Но вы же сказали, что связь существует, — настаивал на своем старый политик. — Так есть она или нет?

— Должна быть. Мы пока не установили ее характера.

— Что-то я вас не совсем понимаю, — сказал генерал.

— Объясните с самого начала, Эмори, — вмешался президент. — Начните с Рима.

Брэдфорд согласно кивнул.

— Пять дней тому назад стратеги получили срочную шифровку от нашего человека в Риме подполковника Бейлора, рабочий псевдоним Браун. Он отвечает в регионе за проведение тайных операций и деятельность агентурной сети.

— Ларри Бейлор?

— Да, генерал.

— Классный офицер. Он стоит двадцати негров вроде тех, кого вы намерены исключить из военных училищ.

— Подполковник Бейлор — черный, господин посол.

— Я уже догадался об этом, господин заместитель госсекретаря.

— Ради Бога, Эмори, ближе к делу, — бросил Беркуист.

— Да, господин президент. Я продолжаю. В шифровке подполковника Бейлора шла речь о его встрече с... — Брэдфорд выдержал паузу и неохотно выдавил: — Майклом Хейвелоком.

— Коста-Брава, — пробормотал себе под нос генерал.

— Парсифаль, — добавил Брукс. Он на секунду замолчал, а затем продолжил протестующим тоном. — Но Хейвелок полностью вне игры. После того как он вышел из клиники и оставил службу, за ним велось наблюдение, каждый его шаг, как я надеюсь, изучался под микроскопом. Мы убеждены, что с ним ничего не связано. Абсолютно ничего.

— Меньше, чем ничего, — согласился человек из госдепа. — Действуя под нашим контролем, он согласился на преподавательскую работу в университете Конкорд, в Нью-Гэмпшире. Теоретически и практически он был полностью выведен из игры, и мы смогли вернуться к первоначальному сценарию.

— Что же изменилось? — поинтересовался генерал. — Что повлияло на ситуацию с Хейвелоком?

Брэдфорд опять помолчал и затем еще более неохотно произнес:

— Эта женщина. Каррас. Она появилась вновь, и Хейвелок увидел ее в Риме.

Мертвая тишина, воцарившаяся за столом, красноречиво говорила о потрясении, испытанном старшими участниками совещания. Лица политика и генерала напряглись, их глаза сверлили лицо заместителя госсекретаря. Однако тот воспринял их реакцию с каменным спокойствием. Первым взял себя в руки посол.

— Когда это произошло?

— Десять дней назад.

— Почему нас не проинформировали, господин президент? — спросил Брукс, не сводя глаз с Брэдфорда.

Тот спокойно выдержал его взгляд и, прежде чем президент успел открыть рот, парировал:

— Это легко объяснить. Потому что я сам об этом не знал.

— Это не объяснение.

— Оно никуда не годится, — резко добавил генерал. — Какой заштатной конторой вы здесь управляете?

— Весьма эффективной организацией, которая оперативно реагирует на получаемую информацию. В данном случае реакция, пожалуй, оказалась слишком резкой.

— Поясните, — приказал Хэльярд.

— Эти четверо, — Брэдфорд взмахом руки указал на фотографии, — были убеждены в том, что Дженна Каррас убита на Коста-Брава. Они и не могли думать иначе. Мы проработали операцию очень четко, до мельчайших деталей. И выполнена операция была безупречно. Для сомнений места не оставалось. Хейвелок явился свидетелем ее гибели, которая позже была подтверждена и вещественными доказательствами: залитой кровью одеждой. Мы хотели, чтобы никто не мог усомниться в смерти Кар-рас и меньше всего — сам Хейвелок.

— Но женщина появилась, — стоял на своем Хэльярд. — Вы сказали, что он ее видел. Именно эта информация, насколько я понял, содержалась в шифровке подполковника Бейлора?

— Да.

— Почему же об этом не было немедленно доложено? — спросил Брукс.

— Потому что они в это не поверили, — ответил Брэдфорд. — Они решили, что Хейвелок помешался, что он страдает галлюцинациями. Стратеги направили в Рим Огилви, что само по себе говорит, насколько серьезно они восприняли возникшую ситуацию. Бейлор подтвердил это, сообщив, что, по мнению Огилви, у Хейвелока «поехала крыша», что он видит вещи, которых не существует в действительности. Это результат внутренне подавленной враждебности и многих лет жизни в условиях стресса. Хейвелок просто не выдержал. Он взорвался. По крайней мере, так предполагал Огилви.

— Видимо, таково было заключение Миллера, — вмешался президент. — И если хорошенько подумать, то к другому выводу он просто не мог прийти.

— Состояние Хейвелока быстро ухудшалось, — продолжал заместитель госсекретаря. — Он угрожал разоблачить прошлые и настоящие тайные операции. Это скомпрометировало бы нас по всей Европе. Он требовал ответов, разъяснений. Он даже послал кое-какие телеграммы, чтобы продемонстрировать свои возможности. Стратеги восприняли его весьма серьезно. Огилви направился в Рим с целью либо доставить Хейвелока в Штаты, либо... убить его.

— Но был убит сам, — спокойно констатировал генерал.

— При трагических обстоятельствах. Подполковник Бейлор прикрывал встречу Огилви с Хейвелоком в изолированном месте на Палатинском холме. В ходе встречи возник спор. Огилви раньше времени привел в действие баллон с нервно-паралитическим газом. Хейвелок бросился на него с оружием. Бейлор утверждает, что ждал до последнего и выстрелил лишь тогда, когда Хейвелок, по его мнению, должен был убить Огилви. Очевидно, он был прав. Огилви, по-видимому, почувствовал то же самое, потому что в тот же момент бросился на Хейвелока, получив в результате пулю. Все это содержится в докладе Бейлора, который, если желаете, будет вам передан.

— Это вы называете объяснимыми обстоятельствами, господин президент? — спросил Брукс.

— Всего лишь в свете конкретного события, Эдисон.

— Естественно, — кивнул генерал, глядя на Брэдфорда. — Если таковы слова Ларри Бейлора, то мне его письменный доклад не нужен. Как он воспринял всю историю? Этот буйвол терпеть не может проигрывать.

— Подполковник весьма серьезно ранен в правую руку. Кость раздроблена, и есть опасение, что функции не восстановятся. Это, естественно, существенно ограничит его активность.

— Не сбрасывайте его со счетов. Это было бы ошибкой. Посадите за письменный стол. Пусть руководит оперативной работой на местах.

— Я передам вашу рекомендацию в Пентагон, генерал.

— Возвратимся к стратегам из Консульских операций, — предложил посол. — Мне по-прежнему не ясно, почему они не передали дальше сообщение подполковника Бейлора и почему не информировали о действиях Хейвелока — я имею в виду его телеграммы. Кстати, насколько они опасны?

— Более точно назвать их «тревожными», а если еще точней — то сеющими ложную тревогу. В одной телеграмме, зашифрованной кодом 1600, обозначающим чрезвычайную срочность, сообщалось, что в Белом доме действует хорошо законспирированный советский агент. Вторая телеграмма была направлена в Наблюдательный комитет конгресса. В ней говорилось, что в ЦРУ в Амстердаме имеются факты коррупции. В обоих случаях использование шифра и упоминание имен должны были придать достоверность сведениям.