Микки Спиллейн - Весь Тайгер Манн

— Она обязательно появится, не беспокойтесь, капитан.

— Она умна.

— Нет, старина. Иначе не была бы по ту сторону.

Широко раскрытыми ладонями он потер ноги, потом потянулся, выпятил грудь и так зевнул, что чуть не свернул себе шею.

— Но ведь они опередили вас и это может привести их к нужному месту раньше?

— Никогда.

Хардекер медленно встал, как будто на него давила страшная усталость, но мне такое было знакомо. Это делается, чтобы привлечь к себе внимание. Не торопясь прикрепил к поясу оружие, бросил взгляд на часы.

— Скажем так. В течение двадцати четырех часов мы будем рассматривать Безе Макколена как жертву грабителей. Обычное городское происшествие… А потом… Потом посмотрим… — Он направился к двери.

— Почему, капитан?

— Еще остаются некоторые вроде вас, Мэнн.

Эти слова остались звучать в моих ушах.

Я закрыл за ним дверь, погасил свет и слегка раздвинул ставни, чтобы посмотреть, как будет уезжать мой гость. Он пересек мостовую и встал на тротуаре, не обращая внимания на дождь. Подъехала машина и остановилась около него. Он влез в нее, и красные огоньки исчезли в ночи.

Я подошел к ящику, в котором хранил свои вещи, и немедленно узнал, не шарил ли в нем кто. Хардекер не показал себя любопытным, он играл честно.

Меня беспокоила та легкость, с которой он меня нашел. Разумеется, у него есть для этого все возможности, но то, что сделал он, может сделать и любой другой.

Достаточно хотеть найти парня и поискать его. А Нигер Хоппес жаждет меня найти.

И вдруг я понял, что человек без лица здесь, снаружи, в ночи, с «магнумом», готовым выстрелить в меня, чтобы еще раз подтвердить ловкость его хозяина.

Гроза чуть-чуть затихала, казалось, что она тоже прислушалась, замерла в ожидании…

Я чувствовал его. Я слишком долго, слишком часто играл со смертью, чтобы не знать этого чувства ледяного ясновидения…

Он там, снаружи. Он побоялся рискнуть там, у Макколена — в доме было плохое освещение, да и нас двое хороших стрелков, — мог оставить там свою шкуру. А игра слишком ответственная, чтобы идти на такой риск. И тогда решил проследить за мной. Может быть, даже с помощью такого же радиопередатчика, как у Генри Франка.

Я знал, что он вот-вот должен начать действовать и попытаться меня уничтожить. Я для него заноза, которую необходимо вытащить. Заноза слишком опасная для них, потому что я, как и они, не подчиняюсь никаким правилам, как и они, имею позади себя безжалостную организацию. Я никогда не выказывал небрежности. Я добровольно разрешил приблизиться к себе, желая ответить ударом на удар. Для меня, так же как и для него, игра одна. Уничтожить основные силы и опрокинуть всю организацию.

Неожиданно мне стало смешно. Я думал за того, другого, который там, снаружи, готовился меня убить.

Рукоятка моего сорок пятого улеглась в мою ладонь, я снял его с предохранителя, пальцем поднял собачку и почувствовал вес оружия в руке. Старое, отполированное от частого употребления, оно давно стало частью меня, так же как мой палец.

Из всех окон моего домика я последовательно осмотрел окрестность. Где я спрятался бы, поджидая мою жертву, если бы был на месте Хоппеса? Напротив, перед зданием? Нет. Тут слишком освещено и негде спрятаться. В кустах сбоку от домика? Оттуда не видна входная дверь. Остается группа пальм, стоящих с другой стороны, по диагонали. Оттуда отлично простреливаются и окна и двери. Он там… я знаю.

Теперь мне было нужно заставить его обнаружить себя. Я запер дверь на все запоры, чтобы обеспечить себе тыл, зажег свет в ванной комнате. Пусть знает, что дичь в норе и проснулась. Но если он следил за мной, то ему известно, что я был у Камиллы и могу вернуться к ней. Он видел, как приехал и уехал Хардекер. Правда, не знает зачем и почему. Наверное, спрашивает себя, что это посещение заставит меня сделать? И тем более ему не терпится поскорее со мной расправиться. Ему тоже нельзя терять время, оно его торопит. Ведь я мешаю ему найти Агрунски, и он должен меня убить.

А теперь… теперь нужно, чтобы я вышел через эту дверь… Потому что, если я не выйду, они сюда придут. Если их там много, они затравят меня тут, как крысу, но даже если он один, то тоже получит меня в этой западне. Бомба, граната и… конец!

Нет! Я должен быть снаружи! Там у меня еще останутся шансы.

Гроза после небольшого затишья опять усилилась. Дождь барабанил, гром гремел, ветер завывал. Красивая обстановка для убийства. Дьявол вместе с ними.

Мне понадобилось немного времени, чтобы задрапировать канделябр, накрутить на него постельное белье и покрывало с кровати и придать этому импровизированному манекену почти человеческий вид.

Потом я открыл окно, слегка… на два сантиметра, чтобы просунуть мордочку моего сорок: пятого. После этого я пошел и отпер дверь. Открыв ее, поставил манекен у порога и бросился к окну. Мне оставалось лишь дождаться следующей вспышки молнии, которая осветит моего двойника.

Молния задержалась… Боже мой! Можно сказать, природа нарочно продлевает агонию ожидания. И вдруг ослепительный белый свет и сильный удар грома совсем близко, и я в то же мгновение увидел в группе пальм вспышку огня.

Мой манекен упал, полетели осколки дерева. Я тут же выпустил в пальмы семь пуль. Одним прыжком перелетел через порог, выпуская восьмую пулю, и… понял, что был обманут!

Пули, которые опрокинули мой манекен, были не из «магнума-22»!

И вот я один посреди арены. Я покатился по земле, когда следующая пуля разорвала мой воротник и пропахала впереди меня, взметнув гравий.

Эта пуля была не из группы пальм. Повернувшись, я увидел, при вспышке молний, стрелка на крыше напротив. Мой сорок пятый пролаял. Под его ногами разлетелась черепица крыши. Он не стал ждать: повернулся, пополз и исчез за слуховым окном.

Гроза в последнем усилии сверкала и гремела злобным финалом, разливаясь проливным дождем.

Машина, потерянная в этом потопе, спасла мне жизнь. В желтом тумане ее фар я вдруг увидел массивную фигуру, которая появилась откуда-то из-за моей спины. Он уже был на мне, когда я повернулся. Он взвыл от радостного удивления, и дуло его ружья ударило мне по голове. Я упал на колени, а человек повалился на меня.

Ему-то это нравилось. Он громко засмеялся, пытаясь ухватить меня за горло, а другая его огромная лапа шарила по моему боку, пока не схватила мою руку, сжимающую рукоятку сорок пятого. Он загнул назад мою руку, и я выпустил оружие… Его колено поднималось по моей спине к почкам… Рывок… Промахнулся… Он разлегся на мне, закрутился, используя каждый грамм своего веса, всю силу своего гигантского тела.

Он смеялся, считал это забавой. Это ему нравилось.

Он забыл, что мне это тоже нравится.