Инна Тронина - Четвёртая четверть

Интересно, когда я приду в себя, если вырублюсь окончательно? Значит, да женщина убита — как Родион Колчанов. Выходит, тот парень и есть маньяк? Тогда его догонять нужно, а не сидеть…

— На вид лет сорок, может, чуть больше — говорил Андрей в «трубу». — Высокая худощавая брюнетка. Рукоятка ножа на вид деревянная, я её не трогал. Нож похож на обыкновенный, столовый, с деревянной ручкой. Только что, буквально когда мы подъезжали… Минут десять назад. Судя по всему, ударил тот, кто бежал. Больше рядом никого не было. Надо экспертизу провести Почерк очень похож. Нет, криков я не слышал. На помощь никто не звал. Парень бежал быстро. Здоровый жеребец, и местность знает хорошо. То ли живёт здесь, то ли часто бывает. Приезжайте, посмотрите. Потом я с вами свяжусь. Вместе будем разбираться. Нет, сейчас не могу. У меня в машине больной ребёнок. Температура у него высоченная. Я и так задержался. Всё, договорились, так и поступим. Ладушки. Увижу ваши фары. Сразу уеду… Божок, как ты там?

Андрей повернулся назад, глянул через плечо. А у меня вдруг заболели глаза, и я зажмурился. Шеф забеспокоился — почему я молчу?

— Ещё несколько минут потерпим, Божок? Ребята из ОВД приедут, и мы с чистой совестью отчалим. А пока негоже бросать тело в одиночестве. Мы же с тобой — профессионалы. И потом, если я сейчас впишусь в это дело, мне охотнее покажут материалы…

Озирский, вытягивая шею, ждал, когда появится машина. Но её пока не было.

— Ты говорил, что в Тёплом Стане нет маньяков. А вот как оно получилось. Божок, пять минуточек. А?…

Шеф чуть не плакал.

Да хоть пятьсот, — пробормотал я и полетел в яму.

— Никуда я больше Русика не пущу!

Мать не умеет ругаться, кричит слабеньким голоском. Андрей сидит у моей постели. Он в ковбойке и в джинсах, совсем не похож на бизнесмена, на директора агентства.

— Совсем с ума сошли! Русик хоть маленький, ничего не понимает. Но ты-то, Андрей!.. Что, кроме вас, никто этих маньяков не поймает? Вся милиция даром хлеб ест. Только вы должны вкалывать вдвоём? Если мой сын обязан работать за эту квартиру, так отбери её! Олег поймёт, пустит обратно. Сам говорил, что скучает один на Ленинградке…

— Татьяна, эту квартиру Руслан получил от авторитета Темира Махмиева, а не от меня.

Озирский сам делает мне уколы. Он очень хорошо знает это дело. Да, говорит, роды может принять. Сейчас он положил на мой лоб мокрую тряпку с уксусом. В кулаках я зажал такие же, только поменьше. Люблю вот так поваляться, ничего не делая. Все вокруг ходят на цыпочках, кормят с ложки.

Вилька лежит тут же, на коврике. Никуда не отходит — только на прогулку. Его тоже выводит Андрей, который теперь живёт у нас. И мать всё-таки взяла больничный лист.

— Татка, я твоего сына не неволю. Он сам хочет работать.

Мать заплакала, села на стул рядом с дверью. Ко мне недавно приезжала «неотложка». Опять хотели отправить в больницу, но Озирский не разрешил. Вызвался сам ухаживать. Врачиха приняла Андрея за моего отца. Назавтра прислала из поликлиники медсестру. Она мне сделала уколы в первый раз, а потом уже продолжал сам шеф.

Мы уже поговорили про Щипача-Воровского. Андрей про такого никогда не слышал. Конечно, московскую «малину» он знает хуже, чем питерскую. Ежу ясно, что от своей работы я не откажусь. Интересная она и денежная. На одну зарплату в Москве не прожить. А мать на алименты не подаёт, хоть Олег и согласен платить. Даже если я сейчас пообещаю всё бросить, то выполнить не смогу. И получится, что я — трепло.

— Андрей, ты мне ребёнка совсем развратил, — продолжала ныть мама. — У него карманные деньги несчитанные. Представляешь, чем это может кончиться? Русик — мой сын, а не твой. Я отвечаю за то, каким он вырастет. Теперь, когда мы с Олегом в разводе, отвечаю я одна. Почему ты своего Женю не привлечёшь к розыскной работе? Ведь все мальчишки любят романтику…

— Татьяна, не говори глупостей, — отрезал шеф. — Моего Женьку привлечь к розыску?! Я не его жалею, поверь. Просто он сразу же всё запорет. Да и просто побоится пойти на такое. Пусть лучше пляшет в своей Вагановке. Может, Лёлька сгодилась бы для этого, но мала пока. Потом поглядим. Одну свою дочку, Клавдию, я уже засылал в банды. Так что твой упрёк не по адресу. Возьми-ка лучше тряпки, смочи их водой и уксусом…

Мать ушла на кухню. Конечно, там она разревелась. Мне прямо стыдно за неё перед шефом. Тот тоже призадумался. Пока матери нет, наклонился ко мне, тревожно так посмотрел.

— Божок, тебе ещё не надоело криминалом заниматься? Видишь, Таня против, и Олег тоже. Может, доложишь мне про Щипача, и кончим на этом? Потом Оксана приедет. К родственникам Логиневской её попытаюсь отправить. Да в семью Минковой тоже…

— Ничего я не брошу. Наверное, работать в розыск пойду. Попить мне дай, пожалуйста…

Андрей принёс стакан чаю с лимоном. Усадил меня в подушках, стал поить. Только я всё равно не напился. Забрался под одеяло — так было холодно. Мать принесла тряпки, положила на лоб, дала в руки.

Врачиха сказала, что у меня грипп. Может быть и воспаление лёгких. Вот этого мы все очень боимся. Я долго проваляюсь, отстану в учёбе. Да и дело будет стоять. Час назад позвонила Гетка Ронина, передала привет от своей матери. Спросила, не нужно ли нам чего привезти. Андрей ответил, что ничего не нужно. У Геты и так забот полон рот. Ей и за отцом ухаживать, и класс свой вести. А вечером ещё тетради проверять.

Насчёт Ксюши Колчановой Андрей её уже допросил. И учителей Родиона — тоже. Они про эту поездку в Новогиреево ничего не знали. Никаких маньяков или просто подозрительных мужчин около школы не заметили. А то обязательно приняли бы меры. В школе есть охрана, и чужих внутрь не пускают.

Но я-то знаю, что эти амбалы у дверей только малышню шмонают. Проверяют у них наличие дневников и сменной обуви. А потом запирают дверь на ключ и идут играть на компьютерах, или колу пьют, с биг-маками и бананами. Во всяком случае, никого не охраняют.

Около нашей школы на Ленинградке месяц стоял мужик с расстёгнутой ширинкой. Охране на него было чихать. Говорили, что территория уже не подведомственная. Дядя Герыч, то есть наркоторговец, до сих пор товар пацанам сбывает. У нас раньше можно было выйти на переменке покурить, просто побегать. Теперь нельзя. В этом случае вышибалы стоят насмерть.

Но никто даже не почешется, если ученик прямо при охране раскумаривается*. Можно даже на крышу полезть «ангелов ловить». Не для того нанимались. Пусть про наркоманов думает милиция. То же самое и в «тубзиках». Кто клей «Момент» нюхает, кто водку пьёт. Но, раз ученики приписаны к данной школе, вопросов к ним нет.

Так что маньяк мог выследить Колчановых около школы, а потом напасть на них в Новогиреево. Понятно, что Генриетта тут не при делах. Не из класса же Ксюшу украли. Но Озирский говорит, что среди родителей её учеников собирают подписи с требованием заменить преподавателя. Мол, Ронина слишком молода, неопытна, психически неуравновешенна. Это Гетка-то — спокойнейшее существо!