Александр Костенко - Колье Барбары

Праздничное убранство Виленского собора и прилегающих улиц, по которым следовал княжеский кортеж, поражало воображение. Узкие мощёные камнем мостовые, тесно зажатые домами, были щедро усыпаны цветами. Празднично одетые граждане, не попавшие внутрь собора, нетерпеливо толпились в ожидании у входа, плотно облепив высокую кованую ограду собора и гадая, что сейчас происходит за наглухо закрытыми дверями собора. Широкие ступени при входе были усыпаны лепестками роз. Высокие резные двери закрыты уже почти час. Анна с большим трудом протиснулась к ограде и поняла, что опоздала. Служба уже шла.

— А подскажите, пожалуйста, что за служба идёт в соборе? — тихо спросила девушка у пожилой монахини, стоявшей рядом.

— Этого никто не знает, дорогуша. Похоже на венчание, но никто никого заранее не оповестил. А обычно о свадьбе сообщают заранее, — торжественно ответила та и внимательно посмотрела в глаза девушки. — Тебе что, плохо? Давай я тебя отведу в тень. Посидишь немного под деревьями, а то от жары на тебе лица нет.

— Благодарю вас, матушка, ничего не нужно. Мне уже намного лучше, — прошептала девушка и крепко схватилась за ограду, с трудом сдерживая слезы.

Целый вихрь чувств пронёсся в сердце девушки. И хотя от усталости она едва держалась на ногах, но все равно твёрдо решила дождаться конца церемонии и убедиться самой, что Кароль… Любимый Кароль её не предавал. И, вообще, — подумалось ей, — мало ли что болтают люди. — Девушка даже немного воспрянула духом. В самом деле, — размышляла она, — если бы в соборе планировалось такое событие, как венчание князя Кароля, все окрестные города и селения гудели бы от этой новости. А слухи возникли бы ещё раньше и задолго до того, как глашатаи разнесли бы весть о свадьбе до самых отдалённых уголков Речи Посполитой, — несколько успокоив себя таким образом, девушка даже немного повеселела. — Но почему ступени храма усыпаны розовыми лепестками? — опять задумалась Анна. — Кароль говорил, что едет на бракосочетание? Кажется, так. А на чьё, он говорил? Не помню! По-моему, обмолвился только, что едет по настоянию матушки. Да нет, все это ерунда! Не может такого быть! Он бы обязательно сказал мне…

Кортеж Радзивиллов прибыл к Виленскому собору, как и планировалось — ровно в полдень. Кароль всю дорогу, пока они двигались по городу, находился в лёгком недоумении. Кто эти загадочные молодожёны, которых вышел приветствовать весь город? И почему толпы людей на обочинах узких кривых улочек кричат ему: Да, здравствует Кароль! Князь хотел было спросить у матушки, но тут же вспомнил, что она едет в другой карете, с кузиной Анной. Наконец, кортеж остановился, и кучер, проворно спрыгнув на мостовую, открыл дверцу княжеского экипажа. Едва Кароль ступил на мостовую, как тут же к нему подошла матушка:

— Кароль, как тебе не стыдно? Ты зачем трогал мою поклажу?

— Матушка, — проигнорировав вопрос, сразу спросил князь, — скажите, что здесь происходит?

— Кароль, я задала тебе вопрос. Зачем ты трогал мои вещи?

— Матушка, вы знаете, я никогда бы не позволил себе этого без вашего разрешения. А что случилось? — смутился князь.

— Уже не важно. Пойдём, Кароль, мы опаздываем, — княгиня торопливо направилась к входу в собор, — сейчас ты всё узнаешь.

— Что именно я узнаю? — встревоженно спросил князь, — мне это все не нравится.

— Потом, сын мой, потом, — торопила его княгиня. — и буквально затащила в храм. Как только они оказались внутри, ключник тут же торопливо запер все двери. Внутри уже было полно народу. Ярко горели свечи, терпко пахло миртой. Кароль шёл за матерью, и все почтительно расступались перед ними. Князь видел, что в Виленском соборе на торжество собрались представители почти всех княжеских фамилий Речи Посполитой. Ничего не понимающего Кароля подвели к алтарю. Князь изо всех сил старался понять, что происходит, и только когда увидел, как от входа прямо к нему идёт брат его кузины и ведёт под руку свою сестру Анну, князь всё, наконец, понял. Кароль почувствовал, что сейчас упадёт. Настолько ему стало плохо. Воздуха не хватало в груди. — Боже, какой стыд! — мелькнула страшная догадка. Он хотел рвануться наружу, но тут же оставил эту мысль. На него, застыв в ожидании, смотрела вся элита Речи Посполитой. Такого позора он не вынес бы. Невеста ещё не дошла до алтаря, а Кароль уже понял, что попался в ловушку, умело поставленную своей матерью. Теперь на глазах всего княжеского света ему ничего не оставалось, как плыть по течению, подыгрывая своей матери, так коварно решившей женить его на кузине Анне Сангушко. И, похолодев, снова Кароль вспомнил слова старой колдуньи:

…В скором времени ты встретишь свою суженую. Но встреча ваша произойдёт при очень необычных обстоятельствах. Ты растеряешься при встрече с ней. Но это сперва. Потом придёт к тебе стыд и ярость. И только следом — любовь. Запомни это, князь, да смотри не ошибись… …Анной её нарекли… — колоколом звучали в голове Кароля слова старой ведьмы.

Всю торжественную часть церемонии венчания Кароль помнил как будто в тумане. Он отвечал на вопросы невпопад, часто замолкал на полуслове и вообще вёл себя крайне странно. Все присутствующие терялись в догадках, что произошло между женихом и невестой. Они оба выглядели растерянными и подавленными. В воздухе запахло скандалом. Даже при самом живом воображении присутствующим в костёле трудно было себе представить, что это самый счастливый момент в жизни Кароля и Анны. И только после того, как на вопрос священника о согласии жениха взять себе в жёны Анну Сангушко, князь рассеяно ответил «Да», все, наконец, с облегчением вздохнули.

— Ростова, готова баллистическая экспертиза пуль, извлечённых из тел сотрудников белорусского КГБ. Возьми, почитай, — генерал протянул мне тонкую папочку бумаг. — Как говаривала моя бабка: в огороде бузина, а у дядьки — гуси…

— Это вы к чему, товарищ генерал? — не поняла я, оторвавшись от чтения документов.

— Всё к тому же, Ростова, — вздохнул Тарасов, — это полный тупик. Пистолетик этот, правда, удалось идентифицировать. Он был зарегистрирован на некоего майора НКВД Азарова ещё в 1941 году, в июне месяце. Но майор этот пропал без вести в 1942 году. Полетел к партизанам и погиб, так сказать, при исполнении. Самолёт на обратном пути обстреляли «мессеры», и он так и не дотянул до линии фронта. Упал на территории, временно занятой немцами. Так что, — генерал развёл руками, — столько труда и всё впустую.

— Почему? — не согласилась я.