Эптон Синклер - Приобретут весь мир

Больше всего агенту президента хотелось посидеть за столом или перед теплым камином и поговорить с этим бывшим моряком, профсоюзным лидером и капитаном Интернациональной бригады в гражданской войне в Испании. Он мог это сделать в Париже пару лет назад, но не сейчас в беспокойной и осаждённой Женеве. Однако он не удержался от соблазна сказать: «Я беспокоился о вас. Расскажите мне, как вы живете».

«Я живу в кальвинистской семье», — ответил подпольщик. — «Это делает меня респектабельным. Мне не разрешают зарабатывать деньги, но мне разрешено собирать данные о дипломатической истории Швейцарии во время наполеоновских войн. Это я делаю на глазах у всех и храня собранные результаты на столе в моей комнате. То, что я делаю в другие часы, я не могу рассказать даже вам, lieber Genosse».

«Конечно», — согласился Ланни, у которого были свои секреты. — «Скажите мне только одно, у вас есть другой контакт?»

— У меня было двое, а остался только один, он не так хорош, как прежний, но я надеюсь улучшить ситуацию.

— Не отвечайте ни на один вопрос, если вы не считаете его правильным. У подполья в Германии есть успехи?

— Ей Богу, я хотел сказать — да, но не могу. Враг совершенно безжалостен, они убьют тысячу невинных людей, чтобы добраться хотя бы до одного. Они уничтожили нас под корень.

— Должен ли я рассказать своим друзьям за границей, что они не должны рассчитывать на какое-либо восстание изнутри?

— Они могут рассчитывать на то, что только несколько человек соберут информацию, и даже она будет сильно ограниченной, потому что факты скрываются, и их трудно получить. Если ваши друзья рассчитывают на большее, они будут разочарованы. Скажите им, чтобы они не слишком сильно обвиняли людей. Всех тех, кто имел мозги и совесть, убили или поместили в концентрационные лагеря, которые являются более медленной формой убийства. Эта война будет вестись до конца и с ожесточением, которого никто не видел в последнее время.

«Даже в Испании?» — поинтересовался агент президента.

— Испанцы — некомпетентные люди, немцы самые компетентные в Европе и, возможно, в мире. Если вы, американцы, хотите, чтобы мы думали иначе, вам придется это доказать. Скажите мне, что означает 'ленд-лиз', о котором здесь я читал в газетах?

— Этот термин позволяет отправлять в Британию помощь, не слишком сильно пугая американский народ. Ланни мог бы сказать больше, он был здесь, чтобы слушать.

«Скажите мне для успокоения моей души», — настаивал Капитан. — «Как скоро можно рассчитывать на Америку в деле?»

— Я думаю, вы можете рассчитывать на то, что мы не позволим погибнуть Британии.

— Это будет означать долгую войну. Вам придется завоевать половину континента.

— Наши люди еще не осознают этого, они будут двигаться шаг за шагом, но, в конце концов, я верю, что они сделают то, что должны. Ланни хотел бы добавить: «У меня тоже есть источники, о которых я не могу говорить». Вместо этого он продолжил: «Я хочу сказать вам, что получил вашу информацию по почте и распорядился ею наилучшим образом». Речь шла о том, что Монк проинформировал его в письме, что вермахт собирался вторгнуться в Голландию и Бельгию. — «Насколько я понял, её мало использовали, но это лишь потому, что государственные деятели пожилые люди и медленны на подъём».

Монк, несомненно, улыбнулся в темноте, когда ответил: «Я принадлежу к тому классу, который всегда и везде расплачивается за промахи государственных деятелей».

Начал падать снег и добавил к восприятию чувства негостеприимности Женевы. Оба топали ногами, потому что под таким пронизывающим альпийским зимним ветром никто не мог стоять слишком долго.

«Скажите мне», — быстро сказал Ланни. — «Куда собирается двигаться враг?»

— Все указывает на то, что это должны быть Балканы.

— А после этого?

— Как я уже сказал, мой действительно надежный источник молчит. Из других источников я убежден, что это будет прямо на восток.

— У меня тоже есть источник информации, и я рад, что наши сведения сошлись. Кампания начнется этим летом, я понимаю?

— Не позднее июля, они ожидают закончить работу через месяц или два месяца, но военные считают, что надо брать зазор на непредвиденные обстоятельства.

— Еще одно, я еду в Германию. Знаете ли вы, что может мне помешать?

— Конечно, всегда есть опасность, но я не знаю помех, связанных с моей деятельностью.

— Ваш источник, который исчез, не имел никаких сведений обо мне?

— Не малейших. Конечно, когда мы украли один из нагнетателей Геринга и вывезли его из страны, то вы рисковали. Если Геринг обнаружил бы это, то предположил бы, что вы или ваш отец, должно быть, с этим связаны. Если он следит за делами вашего отца, он может догадаться, что у вас есть это устройство.

— Мой отец говорит, что там было так много улучшений, что Геринг не узнал бы своего ребенка. С тех пор я посещал толстяка, и он не высказывал никаких подозрений. Так что здесь нет препятствий. Но когда вы рассказали мне о том, как вас пытались убить, я хочу быть уверенным, что это не из-за меня.

— Я никому и никому не говорил и не писал о вас. Если кто-то следит за нами сейчас, то об этом вы можете догадываться так же, как и я.

«Спасибо, дорогой товарищ». — Ланни протянул ему руку и обнял партнёра. — «Я выполняю свою работу, и я знаю, что вы делаете свою. Будем надеяться, что мы будем жить, чтобы увидеть день, когда мы сможем сесть вместе и обменяться опытом! А пока, adios»

Они расстались и пошли разными дорогами. И не сомневайтесь, что Ланни продолжал смотреть во все стороны. И пока он не попал на часто посещаемые улицы, он был готов бежать со всех ног!

Ланни перебрался в Берн, где нашел, что немецкая правительственная машина всё приготовила для него. Клерк в Генеральном консульстве выдал ему визу и разрешение на посещение Берлина. «Синий поезд» за ночь доставил его на вокзал Анхалтер , который бомбили и теперь уже частично отремонтировали. Такси отвезло его в отель Адлон , где он нашел «всё как обычно». Американские журналисты продолжали считать бар отеля своим «Клубом», а важные люди со всей Центральной Европы общались с офицерами СС и вермахта. Помещения были элегантны, обслуживание прекрасно, и если не хватало угля, то здесь, конечно, этого не ощущалось.

Ланни позвонил в офис Гесса в штаб-квартиру партии и был приглашен встретиться с ним в тот же вечер в ресторане Хорхера. Затем он отправился пройтись, чтобы узнать, что полтора года войны проделали с этим гордым холодным городом. Он увидел несколько свободных мест, где когда-то стояли здания. Но это были незначительные здания, и он понял, что нацистский Hauptstadt получил небольшой урон от бомб по сравнению с британской столицей. С точки зрения ВВС Берлин был в несколько раз дальше от Лондона, чем Лондон от Берлина. Причина в том, что у немцев были свои аэродромы на французском и бельгийском побережье, в то время как у британцев не было места ближе к Берлину, чем графство Кент. Польские военнопленные быстро убирали развалины. Все было нормировано, и система работала отлично, потому что все подчинялись приказу или попадали в тюрьму. Люди на улицах выглядели хорошо накормленными и хорошо одетыми, и если у кого-то вызывало беспокойство продолжительность войны, то он не собирался рассказывать об этом путешествующему Ausla nder.