Ингрид Паркер - Черная стрела

Акитада улыбнулся, хотя ему не понравилось, что его мысли можно прочитать так легко. — У вас нашлось время взглянуть на тело с рынка?

Ойоши кивнул:

— Кто-то позаботился, чтобы ваш судебный медик не сидел без работы. Мужчина около тридцати лет, был вполне здоров, кроме многочисленных старых шрамов на спине и ногах, которые являются следами порки.

— Мне сказали, что он был мелким жуликом по имени Коичи. Его много раз арестовывали за различные преступления, которые, как правило, обычно наказываются поркой плетью.

— Я заметил. Мозоли на руках и плечах дают основание предположить, что, возможно, он работал грузчиком.

— Вы правы снова. Когда он не грабил людей, ему приходилось работать поденщиком. Что скажете о причине смерти?

Ойоши указал пальцем на левую половину груди:

— Одно ножевое ранение здесь. Лейтенант Хитомаро показал мне нож с серебряной рукоятью. Клинок совпадает с раной. Как я понял, Сунада сделал это в целях самообороны?

— Во всяком случае, он так утверждает.

Ойоши задумался над этим, а потом спросил:

— Есть ли какие-либо новости о мальчике?

— Нет. Я хочу поговорить с вами еще кое о чем. Вчера, в комнате князя Маро, вы спросили Кайбару о симптомах перед смертью старого господина Такаты. Зачем?

Ойоши встретился с Акитадой глазами и отвернулся. — Просто профессиональное любопытство, — вежливо сказал он. — Что-то еще?

— У меня к вам имеется еще одна не совсем обычная просьба. Вы можете отказаться. Я хочу, чтобы, как стемнеет, вы вместе со мной отправились в Такату. Поездка в такую погоду, вероятно, будет неприятной, но есть еще одна причина, по которой вы можете решить отказаться. — Он колебался. — Понадобятся ваши инструменты.

Ойоши напрягся:

— Неприятное дело связано с участием в святотатстве, как я понимаю? Я к вашим услугам.

Акитада облегченно выдохнул:

— Спасибо.

Хлопнула дверь и четкими шагами в комнату вернулся Каору. — Доктор, вы остаетесь на ужин? — спросил он. — Рисовый суп, с красной фасолью, овощами и яйцами, как мне сказал Умэхара, что по специальному рецепту из горных деревень в Симоса. Он также посмотрел на Акитаду:

— Может быть, Ваше Превосходительство также хотели бы попробовать его?

Акитада был голоден:

— Спасибо, сержант. Горячий суп в такую погоду отлично подойдет. С удовольствием поем.

— О! — Каору был одновременно доволен, но чувствовал себя неловко. — Приготовление займет еще час или два. Будете ли вы кушать здесь или?..

— Здесь, тут теплее. Я вернусь и расскажу вам о вашем задании. Боюсь, что это будет связано с поездкой в деревню сегодня вечером, чтобы произвести арест.

Каору напрягся:

— Господин?

Акитада вздохнул, потом сказал:

— Я знаю, что ваши люди дали приют беглецам, и я не одобряю этого. Тем не менее, сейчас я готов закрыть на это глаза, но этот конкретный человек совершил еще одно преступление против людей, которые приняли его, и его показания необходимы в завтрашнем заседании. Могу ли я рассчитывать, что вы доставите его?

Каору поклонился:

— Я знаю, что это за человек, господин, и он будет здесь.

В лесу было настолько темно, что трое путников буквально прижимались друг к другу, переживая, чтобы нанятый осел Ойоши не свернул с узкой тропинки. Использовать переносные фонари было опасно, так как их свет могли увидеть наблюдатели с галерей замка Таката, как это сделал Акитада во время своего первого, зловещего визита в замок.

Они выехали на поляну. Облака судорожно проносились при свете почти полной луны, которая окрасила место действия серым светом. Ледяной ветер рвал их соломенных накидки, лошади фыркали, дыхание людей и животных парило в воздухе, как выдох призраков. Акитада натянул поводья и посмотрел на склон возвышающегося впереди холма. Силуэты крупных столбов шли от деревьев, как призрачный строй солдат, который вел к входу в гробницу князей Уэсуги.

— Это там, — сказал он, сдерживая нервную дрожь. — Тора и я не смогли бы найти это место без вас, доктор.

— Я собираю корень женьшеня на вершине кургана, — ответил Ойоши. — Там он вырастает особенно хорошо, большим и мясистым. Мои пациенты утверждают, что это помогает им. Хотя кругом никого не было, они говорили тихими голосами.

Акитада с любопытством взглянул на фигуру, что разместилась на осле. — Вы не верите в целебные свойства женьшеня?

Ойоши усмехнулся. — Достаточно того, что пациенты в него верят. Если больной верит, что лекарство ему поможет, то уже одно это поможет ему быстрее выздороветь.

— Я слышал, что специальный китайский женьшень позволяет жить вечно, — пробормотал Тора. — А что, если призрак старого князя ходит где-то здесь?

— Если он здесь появится, то спасет нас от долгой тяжелой работы, — сухо сказал Акитада.

Тора потянулся за амулетом внутри мохнатой медвежьей шкуры.

Ойоши сказал со вздохом:

— Вечная жизнь это проклятие, а не благословение.

Тора заметно вздрогнул и Акитада резко сказал:

— Соберись.

— Только духи умерших могут заставить меня нервничать, — защищаясь, сказал Тора.

— Тсс! — Акитада поднял руку. Ему показалось, что он слышал звуки: хруст сухих веток. Они затаили дыхание и успокоили коней, но услышали только гнущий деревья ветер.

Акитада, как и Тора, чувствовал напряжение, но по другой причине. В мутном сером свете, тусклые силуэты больших столбов стояли среди пятен снега, как замороженная армия, охраняющая вход в усыпальницу. Эта картина напомнила ему об опасности, поскольку вторжение на священную землю вечного покоя древних военачальников было не только грехом, но и преступлением. Несколько успокаивало его то, что снег был растоптан теми, кто присутствовал на похоронах, и оставленные ими новые следы останутся незаметными среди старых.

Отогнав подальше свои мрачные мысли, он бодро произнес:

— Подходите. Давайте поскорее покончим с этим. Тора, принеси инструменты. Они спешились и привязали коней.

Пройдя по поляне и поднявшись в гору мимо молчаливых столбов, они нашли вход в гробницу. Дверью служил большой, почти в рост человека, камень, мхи и лишайники, которыми он зарос, были нарушены во время последних похорон. Когда Акитада подошел ближе, то увидел, что на нем выбиты строки из священных текстов и герб Уэсуги. Отметки на грязной земле показывали, что камень поворачивается наружу.

— Иди сюда, Тора, и посмотри, можно ли его открыть твоим рычагом. — сказал Акитада.

— О, Боги! — Взмолился Тора, но повиновался, выбрав из своих инструментов железный лом, что нашел в арсенале стражников.

Потребовалось время. Акитада и Ойоши ждали, топая ногами и потирая руки, чтобы не замерзнуть, пока Тора, бормоча себе под нос молитвы и магические заклинания, изучал дверь в погребальную камеру хозяев Такаты.