Иван Любенко - Приговор

— Но почему же напрасны? — Клим Пантелеевич, пригубил коньяк и поставил рюмку. — Я заучил эти сведения. И в любой момент могу их вновь изложить.

— Господи! Не устаю восхищаться вами! — взмахнул руками Фаворский.

— Поверьте, в этом нет ничего сложного. Агентов не так много, как кажется. Их не больше полусотни. Но это лучшие из лучших. Некоторые переданы нам из военной разведки, с другими я работал лично… Страны разные: здесь и Персия, и Египет, и Индия, и Константинополь, и Прага, и даже Париж. Но, глядя оттуда на то, что творится здесь, они могут повести себя по-разному. Говоря откровенно, я не вполне уверен, что все сохранили силу духа. В этой чехарде любой может растеряться. Однако, думаю, что они не приемлют большевиков, как власть. Как бы там ни было, но большая часть агентуры сохранится.

— И что же вы собираетесь предпринять?

— Не знаю. Пусть решает генерал Деникин. Он теперь — единственная законная власть, и я выполню любой его приказ. Кстати, а как вы намереваетесь поступить с английским офицером связи, к которому я должен был обратиться с паролем?

— Никак. Мы просто этого не заметим. Англичане — наши союзники. Скандал нам не нужен, — вставая, ответил Фаворский. — Спасибо за тёплый приём, но мне пора. Дел невпроворот.

— Что ж, понимаю. Пойдёмте я вас провожу.

Уже на выходе Фаворский сказал:

— Вы, Клим Пантелеевич, всё же будьте осторожны. По моим сведениям большевики отставили в городе подпольную сеть. Так что и к вам могут неожиданно наведаться гости.

— Не волнуйтесь, Владимир Карлович, на этот раз я с ними миндальничать не собираюсь.

— Вот и славно.

— Честь имею.

Клим Пантелеевич уже собирался запереть дверь, как появилась Вероника Альбертовна. Она тихо спросила:

— Ну что, милый? Что сказал Владимир Карлович? Долго ли ещё будет весь этот кошмар? Когда они разобьют красных?

— Успокойся, дорогая. Кто же может это знать, кроме Бога? Простым смертным будущее неведомо. Пойдём лучше попьём чаю, позовём Варвару и поиграем в лото.

— В лото? Ты же всегда говорил, что это бесполезная трата времени.

— Говорил, но когда это было?

— Ещё до войны. В счастливые времена…

На следующий день, когда Ардашевы сидели за завтраком, раздался звонок в дверь. Открывать пошёл сам Клим Пантелеевич, не забыв при этом сунуть в карман браунинг. Ещё вчера, в целях безопасности, он запретил горничной встречать гостей.

На пороге стоял высокий сухопарый незнакомец с роскошными пшеничными усами в форме английского военного. Он был в зелёной, уже поношенной, пехотной форме с традиционным ремнём и портупеей «Сэм Браун». На правом боку висела кобура револьвера «Вебли Марк V». Узкие брюки из драпа, похожие на брюки для игры в гольф, обмотки цвета хаки и чёрные ботинки свидетельствовали о его принадлежности к гвардейскому полку. В руках, облачённых в коричневые кожаные перчатки, он держал короткую крепкую трость — отличительный знак офицера, заменивший саблю ещё в самом начале войны. Погоны говорили о майорском звании.

Напротив особняка Ардашева стоял автомобиль с откинутым брезентовым верхом. Водителя в машине не было.

— Чем обязан? — осведомился статский советник.

— Вы господин Ардашев?

— Меня зовут Джон Хоар. Я английский офицер. Нахожусь при штабе Добровольческой армии. Прибыл в Ставрополь специально для встречи с вами. Позволите войти? — с небольшим, но различимым акцентом, выдающим британца, выговорил гость.

— Прошу.

— Благодарю.

— Не хотите ли чаю?

— С удовольствием. Признаться, устал с дороги. Отмахал столько вёрст…Если можно — чай по-русски, с лимоном.

— Лимона, к сожалению, нет, но есть мята.

— Замечательно.

— Тогда предлагаю пройти в беседку. Посидим на свежем воздухе. Или, быть может, вам слишком жарко? Тогда лучше расположиться в кабинете.

— Ну что вы? Я к жаре привык. Много, знаете ли, приходилось бывать на Востоке, в Азии, как, собственно, и вам.

— Вижу, господин майор, вы неплохо осведомлены о моей жизни, — усмехнулся Клим Пантелеевич.

— О да, глупо это скрывать. А вы отлично разбираетесь в знаках отличия британской армии. И это при том, что на мне новая форма одежды без нарукавных нашивок и медных офицерских пуговиц.

— Ну что вы! Это факт общеизвестный. Офицерский мундир британской армии претерпел изменения и приблизился к солдатской форме одежды несколько лет назад. Думаю, это спасло жизнь многим офицерам.

— Вы правы.

Ардашев провёл гостя в беседку, увитую виноградом и актинидией. Усевшись в плетёное кресло, англичанин стянул перчатки, достал портсигар и карманную зажигательницу.

— С вашего разрешения я подымлю. Не могу отказать себе в удовольствии наслаждаться хорошим турецким табаком. Купил, по случаю, у контрабандистов. Большая удача.

— Как угодно. Однако я оставлю вас на минуту. Велю горничной приготовить чай.

— Конечно.

Клим Пантелеевич вернулся вместе с Варварой. Она освободила поднос, и на столе появился чайный набор с сухарницей, вареньем и пепельницей.

— Угощайтесь, мистер Хоар, — предложил статский советник.

— Джон, зовите меня просто Джон, — предложил он.

— В таком случае, и вас попрошу обращаться ко мне по имени. Так проще. Имя — самое приятное слово для человека, а упоминание фамилии придаёт излишнюю официальность. Она нам ни к чему. — Он замолк, ожидая, что и Ардашев предложит называть его по имени, но Клим Пантелеевич молчал.

Наконец, майор отхлебнул чаю, затушил сигарету и сказал:

— Несколько дней назад, спасая вашу жизнь, в Ставрополе погиб наш агент. Скажите, он назвал вам пароль для беседы со мной?

— Да — «северный ветер».

— Всё правильно. Видите, как мы заботимся о вас?

— Я благодарен ему. Но чем я заслужил внимание МИ-6?

— А вы разве не догадываетесь?

— Догадываться я могу о чём угодно, но в данном мне хотелось бы получить ясный ответ.

— Что ж, буду с вами откровенен: вы являлись руководителем разведывательного Бюро МИДа России. И прекрасно осведомлены обо всех российских агентах политической разведки за пределами России. Мы бы хотели, чтобы вы помогли Британии убедить этих людей перейти под крыло МИ-6. Мы примем вас на службу, вы будете получать хорошее жалование, поселитесь в Лондоне и забудете весь этот красный кошмар. Как вам это предложение?

— Предложение заманчивое, но есть одна заковыка…

— Простите, не понял. А что такое «заковыка»?

— Препятствие.

— Ага, спасибо. Это незнакомое для меня слово… Так в чём же заключается эта «за-ко-вы-ка»?

— Видите ли, Джон, мы только что начали борьбу с большевиками. И, я надеюсь, победим. Русская агентура служила и будет служить интересам России точно так же, как и я.