Тереза Бреслин - Печать Медичи

— А если она нам не поверит? — спросил я.

— Ну что вы! Моя добрая сестра не прогонит четырех детей!

— Я уже не ребенок! — сердито воскликнул Паоло.

— Конечно ребенок! — печально возразил монах. — Всего лишь ребенок.

— Девочек она, возможно, и приняла бы, святой отец, — заметила Элизабетта. — Но раз это женский монастырь, она может отказать нам, потому что с нами два мальчика. Ведь они уже почти мужчины.

— Ах да! Дайте-ка подумать… Пожалуй, расскажу вам какой-нибудь эпизод из нашего детства, что-нибудь такое, о чем знаем только я и она. Тогда она поверит, что вы от меня. — Подумав немного, он сказал: — Напомните ей, что как-то она нарвала роз, чтобы сделать из них гирлянду для статуи Девы Марии, а я принял вину на себя, и садовник высек не ее, а меня.

— Хорошо, напомним, — промолвила Элизабетта. — Но следует ли нам также сказать ей, что мы были так близко с жертвами чумы?

— Да, вы должны сделать это, — кивнул священник. — И избегайте контакта с людьми, пока не поговорите с ней.

— Следите за одеждой. Пока мы точно не знаем, каким именно путем распространяется чума. Первым умер старьевщик. Возможно, это не случайно, так как есть мнение, что чума распространяется через одежду. Потом к нам принесли еще двоих. Оба были грузчиками, работали на барках, перевозивших продовольствие и другие грузы. Может быть, инфекция распространяется крысами, кишащими вокруг мешков с зерном. Нельзя сказать наверняка. В любом случае предупредите мою сестру, что можете быть заразны. С Божьей помощью и по мудром размышлении она решит, что с вами делать.

— От имени нашей семьи благодарю вас за оказанную помощь, святой отец! — отвесил Паоло церемонный поклон.

— Я хотел бы сделать для вас больше, но — увы! — вздохнул отец Бенедикт. — Твоей сестре Россане нужен врач, но мешкать с вашим уходом опасно. Но почему все-таки они охотятся за вами?

— Они говорили о сокровище, — ответила Элизабетта. — Искали какое-то бесценное сокровище.

— Должно быть, это ошибка, — предположил Паоло. — Ведь у нас нет никакого сокровища.

— Ты уверена, что именно об этом они говорили?

— Да, — твердо ответила Элизабетта.

— Может быть, при побеге вы взяли с собой какие-нибудь фамильные драгоценности?

Паоло усмехнулся:

— У семьи дель Орте не было ни фамильных драгоценностей, ни дорогой посуды, ни золота в звонкой монете. Всю свою жизнь отец был солдатом. Он жил сам и кормил семью и слуг тем, что давала земля вокруг крепости.

— Я понимаю, почему они хотели убить вас, — продолжал монах. — Они не сомневались, что сын будет искать отмщения за свою семью, поэтому не собирались оставлять его в живых.

— Но все же непонятно, почему они до сих пор преследуют вас так настойчиво? Должна быть какая-то причина. Может, они боятся вас? Может, у вас есть родственники, которых вы можете призвать к оружию? Родственники, которые будут воевать за вас?

Паоло покачал головой:

— Старший брат мамы живет где-то на севере, под Миланом. Но я мало что знаю о нем. Изредка дядя обменивался с мамой письмами. Не думаю, что он очень богат и у него есть собственные солдаты.

— Да, многое остается непонятным, — раздумчиво проговорил священник. — Ты сказала, что они твердили о сокровище? — обратился он к Элизабетте.

Элизабетта кивнула:

— О бесценном сокровище. Именно так они его назвали.

Отец Бенедикт нахмурился. Я обратил внимание на то выражение, ту морщинку между глаз, которые мой хозяин так хорошо изобразил в ночь, когда мы впервые познакомились с этим монахом. Значит, священник глубоко задумался.

Меня прошиб пот. Я надеялся, что Элизабетта и Паоло не вспомнят точных слов, которыми обменялись бандиты, потому что эти слова прямо относились ко мне.

— Нет, они говорили не о самом сокровище, — сказала Элизабетта. — Они не сказали, что у Паоло есть сокровище.

— Они сказали, что у него имеется ключ к бесценному сокровищу!

— А ты ничего не знаешь об этом, Паоло? — спросил священник. — У твоего отца был какой-нибудь ключ от какого-нибудь особого сундука?

— Нет, не было у нас дома никакого сокровища, иначе отец спрятал бы его вместе со мной!

— Отец не оставил тебе никаких распоряжений, никакого письма или записки?

Паоло покачал головой:

— Я много думал об этом. Перебирал все в памяти. Нет, ничего он мне не оставлял.

— Твой отец знал, что наверняка погибнет.

Моя тревога усилилась: монах начал размышлять вслух, соединяя вместе крупинки полученной информации.

— Он отправляет жену и детей в крепостную часовню, надеясь, что солдаты не посмеют нарушить святость храма. Напрасная надежда, учитывая, какие это варвары! Потом он прячет старшего сына, зная, что мальчик уже достаточно большой и поэтому его, скорее всего, убьют… — Отец Бенедикт не отрывал глаз от лица Паоло. — Если бы там было какое-то сокровище, Паоло, он бы сказал тебе об этом, ведь так?

— Святой отец! — ответил Паоло. — Отец ничего не говорил мне о сокровище. Он просил только заботиться о маме, о братишке и о… — тут у Паоло сломался голос, — и о сестрах. И сохранять свою честь, насколько возможно.

Священник взглянул на Элизабетту.

— А ну-ка, повтори еще раз, что точно они сказали?

Прежде чем ответить, Элизабетта немного подумала.

— Они сказали: «Мы должны найти мальчишку. У него ключ к сокровищу».

Морщины на лбу священника стали еще более глубокими.

— Он назвал Паоло по имени?

От страха у меня схватило живот. Сейчас все вскроется. Этот монах слишком умен, чтобы не увидеть изъян в ткани повествования.

Элизабетта заговорила:

— Насколько я помню…

Но тут отворилась дверь, и вошел Эрколе. В одной руке он держал фонарь, в другой — длинный металлический прут.

— Святой отец, в больнице снова тихо, и улица тоже пуста. Надо уходить, пока есть возможность!

Монах отошел в сторону, пропуская нас.

— Следуйте за Эрколе и поступайте так, как он скажет.

Когда мы выходили из кладовой, он тронул меня за плечо:

— Хочешь, я сообщу твоему хозяину, что ты в беде и нуждаешься в его помощи?

— Нет! — ответил я. — Мы договорились, что встретимся во Флоренции, и я все еще надеюсь, что это произойдет. К тому же он сейчас работает на Борджа, а капитан дель Орте, видимо, чем-то обидел герцога, и тот решил уничтожить и его, и его семью. Поэтому будет лучше, если мой хозяин не будет иметь к этому делу никакого отношения. Я отведу их в монастырь в Мельте, а потом отправлюсь во Флоренцию.

— Да, так будет разумно, — согласился священник. — Но как ты оказался связан с этой семьей, Маттео?

— Мы останавливались у них прошлым летом, во время нашего путешествия. А сейчас я случайно узнал, что им угрожает опасность, и… помчался их предупредить. Но опоздал. Что мне оставалось делать? Только остаться и помочь им.