Тереза Бреслин - Печать Медичи

— Интересно, нашли бы они недостающие перекладины, если бы мы разобрали их на мелкие куски, а потом упаковали и отослали им по раздельности? — спросил нас Фелипе.

— Ни за что бы не нашли! — рассмеялся Грациано. — Да эти невежды не нашли бы и собственной задницы, чтобы ее подтереть!

Грациано страстно желал скорее оказаться в Милане, при цивилизованном французском дворе, где, по его мнению, царил высокий стиль, все блистали остроумием, а главное, было множество дам, способных его утешить.

А Салаи? Наверное, он поехал бы туда же, куда и маэстро, хотя было сомнительно, что при своем хитром и изворотливом складе ума он по-настоящему любил мессера Леонардо.

Он был ему предан. Он не сбежал, как другие ученики, но, возможно, не сделал этого из собственных эгоистических побуждений. У него были определенные способности к рисунку и живописи, и поэтому, воспользовавшись репутацией мастерской да Винчи, он мог получать частные заказы и пополнять свой собственный кошелек. Иногда он просил хозяина набросать чей-нибудь портрет, а потом заканчивал его, используя материалы из наших кладовых. Фелипе хватало мудрости не высказываться на сей счет, но это создавало известное напряжение между ними.

Хозяин либо не замечал этого, либо это его не волновало.

Он проводил все больше времени в том доме, где я нашел его в день, когда случилось несчастье, — в доме донны Лизы.

Ее дом стал для него приютом. Теперь там, где он помог ей справиться с ее горем, она поддерживала маэстро в его собственных бедах. У него почти не было друзей среди женщин, и она сделалась одной из немногих. Она занималась самообразованием, постепенно собрала небольшую библиотеку античных и современных книг, и они обсуждали эти книги. Он уважал ее за это, а также за то, что она сумела после такого несчастья восстановить свои физические и душевные силы.

Он вообще восхищался силой и стойкостью женщин.

— Женщины, которые выходят замуж и имеют детей, живут, пока полностью не изнашиваются от деторождения, — сказал он мне однажды, когда мы вышли из ее дома. — Несколько лет назад я вскрывал труп женщины, родившей тринадцать детей. Ее таз оказался полностью изуродован бесконечными родами. При этом из всех ее сыновей и дочерей выжил лишь один. Так что несчастной пришлось испытать и телесную боль родов, и душевную муку потери детей.

Я подумал о Россане и Элизабетте. Что бы случилось с ними, если бы они остались в Переле и выросли там? К шестнадцати годам они были бы замужем, готовые к тому, чтобы вынашивать детей для своих мужей. Но теперь Элизабетта жила вместе с братом в какой-то далекой деревне и верила, что Россана обитает на небе среди ангелов. Я постарался отвлечься от этих мыслей. Стоило мне вспомнить Россану, как я чувствовал себя так, точно меня со всей силы ударили в грудь.

— Мужчины совсем не думают о тех испытаниях, которые приходится проходить женщинам, хотя должны бы! — продолжал хозяин. А потом добавил: — За исключением, пожалуй, одного, хорошо нам известного.

Он говорил о муже донны Лизы, Франческо дель Джокондо. Ведь этот человек пришел к мессеру Леонардо и попросил написать портрет его жены, потому что дорожил ею и переживал из-за нее, потому что его беспокоило то опустошенное состояние, в котором находилась ее душа после смерти ребенка.

— Донна Лиза — не первая его жена, — рассказал мне хозяин. — У него есть сын от первого брака. Первая жена его умерла. И, судя по всему, к донне Лизе он относится с особым чувством. Мой отец был женат четыре раза, и все жены, за исключением последней, умерли раньше его.

Хозяин редко говорил о своем отце, уважаемом флорентийском нотариусе, умершем года полтора назад. Обычно маэстро был скуп на эмоции, но не в этом случае, и не только из-за скорби по ушедшему родителю. По словам Фелипе, хозяина очень задело то, что он не считался наследником своего отца, поскольку был незаконнорожденным. Может быть, когда он услышал в лицо, что его не признают сыном покойного, то почувствовал стыд? Может, он стыдился того, что, подобно мне, не был признан ни отцом, ни матерью? Наверное, это нас с ним и связывало. Хотя в детстве о Леонардо заботилась женщина, заменившая ему мать, — на ней да Винчи-старший женился после того, как родную мать Леонардо сочли для него неподходящей партией; позже, обзаведясь домом и хозяйством, отец взял сына к себе. Жена отца настолько хорошо относилась к пасынку, что ему было жаль расставаться с ней, когда пришла пора. После ее смерти Леонардо продолжал поддерживать отношения с ее братом, они стали близкими друзьями. Этот дядя, брат мачехи, был каноником в церкви во Фьезоле, недалеко от Флоренции, и именно к нему поехал хозяин отдохнуть, после того как погибла фреска.

Пока хозяин оставался во Фьезоле, прошло Рождество, наступил новый год, потом миновало Крещение. Был уже конец января. Глава флорентийского Совета Пьеро Содерини был очень недоволен долгим отсутствием Леонардо да Винчи и несколько раз приходил в Санта-Мария-Новелла, чтобы выразить свое возмущение. В таких случаях Фелипе приходилось из кожи вон лезть, чтобы Содерини отстал от хозяина: для этого он приносил свои многочисленные счета и бухгалтерские книги, раскладывал их перед Содерини, считал и пересчитывал выплаты, уже одобренные Советом, демонстрировал в своих бухгалтерских книгах записи о том, сколько дней уже отработано и сколько еще нужно для полного завершения. Тем временем Грациано щедро, кубок за кубком, предлагал Содерини — этому честному, но слишком занудному человеку — наше лучшее вино и исподволь льстил ему, уговаривая высказать свое мнение о нынешней политической ситуации.

— Лучше бы он поменьше беспокоился о том, что не сделано, — сказал как-то Грациано, глядя вслед удаляющемуся Пьеро Содерини, — и внимательнее относился к происходящему в городе.

Фелипе согласился с ним:

— Если бы он был таким тонким знатоком политики, как сам себя считает, то увидел бы, что творится под самым его носом!

Я в это время начал убирать со стола вино и кубки.

— А что тут творится? — спросил я.

— Тебе лучше этого не знать, Маттео! — ответил Фелипе. — Тогда тебя никто не обвинит, что ты принадлежишь к той или иной партии.

— А что это за партии? — не унимался я.

— Папская армия готова выступить в поход на Романью.

— При этом Папа намерен захватить больше городов, чем захватывал в свое время Чезаре Борджа. Ну а во Флоренции есть люди, которые видят в этом возможность… как бы это сказать… изменить положение здесь, — ответил Грациано, тщательно подбирая слова.

— И кругом кишмя кишат соглядатаи, сообщающие куда следует о таких разговорах, как этот, — резко оборвал Фелипе, бросив на Грациано предупреждающий взгляд.