Тереза Бреслин - Печать Медичи

Я собрал кубки и пошел мыть посуду. Они говорили о том же, о чем рассказывал мне Левый Писец. Но я все еще не мог поверить, что такое возможно. Во Флоренции кипела торговля и бурлила жизнь. Город явно процветал и благоденствовал.

Кому могло прийти в голову изменить это положение? Совет являлся неотъемлемой частью города, а Пьеро Содерини был назначен его главой пожизненно. Он так твердо держался на этом посту, опираясь на несравненного Макиавелли и его гражданскую армию — милицию, — что я просто не мог себе представить, чтобы кто-либо скинул его.

Несмотря на контракт с городом Флоренцией, согласно которому хозяин должен был продолжать работу над фреской, теперь он мало времени проводил в Палаццо Веккьо и больше был занят изучением птиц и их полетов. Его рисунки на эту тему исчислялись сотнями, и он работал над ними вместе с Зороастро, изготовляя модели из проволоки, тростника и растягивающейся ткани. Когда эти модели стали более крупными по размеру, он отослал Зороастро в другой монастырь, к своим друзьям, которые могли предоставить немаленькое и в то же время уединенное помещение для работы. Дело в том, что хозяин почему-то желал, чтобы этот проект оставался в секрете.

Наряду с этим он не прекращал свои ботанические экскурсии, вскрытие трупов и визиты к донне Лизе.

Там он продолжал писать ее портрет. Муж донны Лизы нисколько не возмущался тем, что писание портрета так затянулось и что хозяин появляется спорадически, по собственному капризу, и может заниматься портретом, а может и не заниматься. Франческо дель Джокондо был счастлив, что общество такого умного и знающего человека, как мой хозяин, вытащило его супругу из пучины горя.

Маэстро писал портрет у нее дома, потому что в первые дни после смерти ребенка она находилась в такой прострации, что едва могла ходить. Ее муж сказал нам об этом еще в тот раз, когда умолял хозяина прийти к ней.

— Я опасаюсь за ее жизнь. А если она умрет, то и я, наверное, умру.

— Видя такую любовь, как мог я отказаться? — сказал мне потом хозяин.

Торговец согласился оборудовать для маэстро маленькую мастерскую прямо у себя в доме и сказал, что мессер Леонардо может приходить и работать над портретом в любое время, когда ему будет угодно. Сначала маэстро ходил туда без особой охоты, но потом донна Лиза покорила его своим умом и манерами. И в конце концов, когда его большая фреска погибла, он нашел в этом доме такое же утешение, какое сам принес туда не столь давно.

С самого первого сеанса хозяин относился к донне Лизе с уважением, не заставлял подолгу сидеть неподвижно и не утомлял разговорами. Но однажды, когда он решил, что она уже немного окрепла, то попросил меня остаться и развлечь их какой-нибудь историей.

— Маттео горазд на всякие забавные истории, — сказал он ей. — У него в голове их целый склад.

И он дал мне знак начинать.

— Так какую сказку мне рассказать? — спросил я его.

— Любую на твой выбор, — ответил он. — Может, одну из легенд, поведанных тебе бабушкой?

Я огляделся. Комната была тщательно оборудована под мастерскую собственными руками Леонардо. Дама сидела у окна, открытого во внутренний дворик. Свет из окна падал так, как хотелось хозяину. И платье ей он тоже выбирал сам. Это было так. Слуги разложили перед ним множество великолепных платьев, а в придачу к ним принесли блестящие ожерелья и прочие драгоценности, но хозяин отверг все это, отобрав одно очень простое платье, к которому собирался добавить какое-нибудь украшение собственноручного производства. Полагаю, мужу донны Лизы хотелось бы, чтобы на портрете она была изображена в богато декорированном платье, что говорило бы о его собственном успехе и достатке. Но хозяин убедил его в противоположном, сказав:

— Этого будет достаточно. Такой грации не требуется лишней позолоты.

Платья и драгоценности унесли, однако в дальнем углу комнаты остался сундук с вещами. Крышка его была открыта, и среди шалей и лент я увидел несколько перьев — это были перья страуса, куропатки и павлина.

Я встал так, чтобы донна Лиза меня не видела, не отвлекалась на меня и тем самым не мешала работе маэстро.

— Ну что ж, — начал я, — я расскажу вам историю одного существа, которого боги называли Паноптес, что значит Всевидящий. Это был стоглазый великан. Он также известен под именем Аргуса.

Однажды Юпитер, главный из всех богов, был в гостях у царя одного острова и обратил внимание на дочь этого царя, которая прогуливалась в саду. Девушку эту звали Ио. Юпитер заметил, что царевна Ио очень красива, и влюбился в нее.

Он оставался с ней долгое время. В царстве богов его отсутствие заметили, и, когда он вернулся, богиня Юнона, которой он обещал хранить верность, спросила, что же задержало его в мире людей. Юпитер сказал, что у него было там много дел, но она ему не поверила. Она сама отправилась на тот остров и обнаружила причину задержки Юпитера. Юнона страшно рассердилась! Она приревновала Юпитера к Ио и стала думать, как бы наказать девушку. Юпитер узнал о намерениях Юноны и решил защитить царевну Ио. Он превратил Ио в красивую телку и приставил стоглазого великана Аргуса охранять ее, пока она будет мирно пастись на лугу. Но умная Юнона узнала об этом. Она вызвала Меркурия, посланника богов, и дала ему поручение. Меркурий тут же отправился туда, где резвилась на лугу юная Ио. Он стал ждать, пока спадет дневной зной, Ио устанет резвиться и приляжет отдохнуть. Наконец этот момент настал. Когда она улеглась, великан Аргус присел рядом с ней и стал охранять ее. Тогда Меркурий поднес к губам свирель и заиграл. При звуках этой музыки Аргус начал засыпать. Один за другим закрывались его глаза, и наконец закрылись все, кроме одного. Но потом и этот глаз сомкнулся: великан уснул. Убедившись в том, что Аргус погрузился в глубокий сон, Меркурий отложил свирель, достал меч и занес его, чтобы отсечь великану голову. Аргус проснулся и издал чудовищный рык. Все его глаза открылись, и он попытался встать. Но было уже поздно. Меркурий нанес удар, и великан свалился замертво. А Ио в страхе бежала и начала бродить по долинам и весям, не зная отныне ни сна, ни покоя.

Меркурий отправился к Юноне и сообщил, что ее поручение выполнено. Юнона поспешила в то место и увидела мертвого Аргуса. Он лежал на земле, и его широко раскрытые глаза смотрели в небо. Тогда Юнона достала из глазниц Аргуса все его сто глаз и разместила их на перьях своей любимой птицы. Вот почему, на удивление всему миру, у павлина теперь такой хвост, с глазком на каждом пере.

С этими словами я взял перо павлина и взмахнул им.

Донна Лиза захлопала в ладоши. Я перевел взгляд на хозяина, и он кивнул мне в знак одобрения. Тогда и я, радуясь тому, что им понравилось мое выступление, расплылся в широкой улыбке.