Виктор Мережко - Сонька. Конец легенды

— Это произвол!

— По-вашему произвол, а по-нашему — порядок.

— Ну и как вы себе представляете мое выдворение?

— А очень просто. Купим вам билет, посадим на поезд и в сопровождении конвоиров доставим вас в столицу нашего славного отечества!.. А там пусть с вами разбирается более высокое начальство.

— Надеюсь, вы сказали это сгоряча?!

— Сгоряча, сударь, у нас только блины пекутся! А в полицейском управлении все делается холодной головой, несчастным сердцем и больной печенкой, будь они неладны! — Аркадий Алексеевич открыл дверь, крикнул: — Конвойный!.. Столичного гостя в камеру!

Константин Кудеяров в компании юной девицы подкатил на автомобиле к модному ресторану «Вена» на Невском, помог спутнице спуститься на тротуар и направился ко входу в заведение, не обратив внимания на пролетку, которая также остановилась возле ресторана. Из нее вышла дама в черном.

Швейцар любезно раскланялся перед постоянным посетителем. В зале графа уже ждал улыбающийся метрдотель, который любезно проводил его к заказанному столику.

На небольшой сцене тапер играл танго, посетителей в дневное время было немного, в центре зала журчал небольшой фонтан, убаюкивающий и успокаивающий.

Метрдотель дал распоряжение официантам, еще раз поклонился Кудеярову и его спутнице и удалился.

— Сами, Натали, будете выбирать вино или вам подсказать? — спросил граф девицу.

— Лучше подскажите.

Константин взял винную карту из рук официанта, хотел перелистнуть ее, и тут его взгляд столкнулся со взглядом Ирины, сидевшей напротив.

Она натянуто улыбнулась и едва заметно указала на стул за своим столиком.

Кудеяров поколебался, затем раздосадованно бросил спутнице:

— Простите, буквально на пару минут.

Он миновал несколько столиков, уселся рядом с женщиной и прошипел:

— Есть понятие такта, сударыня… Я не один!

— Вижу. Вы меня узнали?

— Да, узнал. Но поговорим в следующий раз.

— Следующего раза может не быть.

— Но я с девушкой!

— Лучше потратьте на меня пять минут. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

— Что означает ваше здесь появление?

— У меня к вам крайне серьезный разговор.

— Хорошо, слушаю.

— Просьба, граф, отвечать коротко и честно.

— Попытаюсь.

— Кто расстрелял наших товарищей по партии?

— Ваших товарищей!

— Да, наших. Кто?

— Вам разве не известно?

— Я вас спрашиваю.

— Расстреляла госпожа Бессмертная. Но я вам этого не говорил.

— Адрес Бессмертной вам известен?

— Нет.

— Мы, граф, договорились.

— Не знаю!.. Понятия не имею!.. Я ее тысячу лет не видел!

— Вы приезжали к следователю Гришину. Зачем?

— Это мое сугубо личное дело.

— Граф.

— Хорошо… Меня попросили узнать адрес мадемуазель.

— Кто попросил?

— Нет… Ни слова, ни полслова. Нет!

— Кто, граф, попросил? — настаивала Ирина.

— Если я скажу, меня, мадам, сотрут в порошок!

— Кто сотрет?

— Департамент полиции!.. Сыскной отдел!

— Сыскной отдел — это князь Икрамов?

— Не знаю!.. Не знаю и знать не желаю! Я никого из этой шайки не знаю!

— Вас попросил узнать адрес госпожи Бессмертной начальник сыскного отдела Икрамов?

— Да, да, да!.. Но вы должны понимать, что после такого признания меня ждут «Кресты»!

— Кресты на кладбище.

— Что?

— Шутка, — усмехнулась Ирина. — Что вам известно о романе князя Икрамова и Бессмертной?

— Ничего не известно. Не знаю!.. В подобную грязь я стараюсь не лезть!

— Вы были приятелем актрисы, и вы не можете не знать.

— Да, интрижка имела место быть!.. Так сплетничали в свете. Но я рядом не стоял и свечку не держал!

— Зачем, по-вашему, Икрамову нужен адрес мадемуазель?

— Затем, что и вам! — граф был в ярости от разговора. — Посадить, допросить!.. Убить, в конце концов! Вам самой это не понятно?

— Понятно. Вполне… — произнесла Ирина, допила воду, поднялась. — Теперь можете идти к своей пассии. Но помните, мы все время рядом, — и покинула ресторан.

Кудеяров вернулся за свой стол, с ходу выпил фужер вина, улыбнулся девушке:

— Все-таки жизнь — дурацкая штука. Дурацкая и опасная.

…Перед домом приемов генерал-губернатора происходила обычная для такого места суета: отъезжали и прибывали кареты и автомобили, толкался разномастный люд, с важным видом расхаживали вдоль здания два городовых.

Карета, в которой сидели Табба, Илья Глазков и вор Резаный, стояла недалеко от дома. На козлах сидел Антон.

Бывшая прима объясняла:

— Его высокопревосходительство начинает прием жалобщиков в девять утра. Мы с вами, — посмотрела она на Глазкова, — прибудем сюда к полудню.

— Видимо, накануне необходимо подать прошение, — озабоченно произнес Илья.

— Накануне вы сделаете это.

Бессмертная перевела взгляд на вора.

— Вы к этому времени должны уже быть на месте. Достаточно одного экипажа, для прикрытия.

— Вы прибудете на своем экипаже? — поинтересовался Резаный.

— В этой же карете.

— Сменная не потребуется?

— Не думаю. В случае погони лучше уйти дворами, потом перехватить любого извозчика.

— Оружие?

— У меня есть только два револьвера — один для меня, второй для господина Глазкова.

— Вы приняли окончательное решение? — после паузы спросил Резаный.

— А по-вашему, я в куклы играю?.. Или вы решили соскочить?

— Я в любом случае выполню ваше распоряжение, однако мне не совсем ясен смысл затеи. Вы, мадемуазель, как минимум, рискуете двумя жизнями — своей и этого господина.

— Вы забыли генерал-губернатора.

— Он жертва запланированная… Вы же идете на смерть сознательно. Возможно, еще не поздно передумать и отложить все?

— Станете читать мне мораль? — глаза Бессмертной светились гневом.

— Я всего лишь задаю вопрос.

Табба посмотрела на Глазкова:

— Вам тоже не все ясно?

— Нет, сударыня, мне ясно все, — смиренно ответил тот. — Я готов ко всему.

— В таком случае отвечаю вам, сударь, — Табба уставилась на вора. — Мои единственная мать и любимая сестра, гонимые и униженные, вновь арестованы и вновь станут отбывать пожизненную каторгу. За что?.. Только за то, что когда-то забрали лишнее у загулявшего купчика, отбились от пьяного офицера, наказали зажравшегося торговца золотом?.. Они что — убили кого-нибудь? Похитили несметные сокровища? Они совершили много меньше преступлений, чем любой чиновник из этого дома, напротив которого мы находимся. Там больше убивают, чаще воруют, бесстыднее предают!.. Мой любимый мужчина… великий поэт!.. пожертвовал своей блистательной жизнью во имя прекрасного будущего. Но это будущее отвратительно предает его. Потому что будущее стремятся делать точно такие же негодяи и убийцы, какие стоят ныне у власти!.. Ваша покорная слуга, изгнанная из театра, лишенная не только средств к существованию, но и смысла жизни, попыталась найти себя в иллюзиях будущего, однако также была предана. Меня теперь никто не приемлет — ни тот, кто за власть, ни тот, кто против власти!.. Меня преследуют, меня травят, меня стремятся убрать из жизни… Я даже лишена любви! Оглянитесь вокруг! Разве вы не видите немыслимое количество обездоленных, обманутых, брошенных, потерявших всякую веру? Разве у вас не рвется сердце от всего, что творится в этой стране? От мздоимства, предательства, воровства, подлости?.. Или вы считаете это общество справедливым?.. Я ненавижу его! Поэтому буду мстить. Мстить за все бесчестье, которое поселилось в моей стране. Да, пусть я погибну. Пусть меня сошлют на каторгу. Пусть это будет всего лишь один убитый чиновник, но, возможно, хотя бы одним злом на этой земле станет меньше!