Рита Мональди - Secretum

– Бежим отсюда! – заревел Атто и толкнул Сфасчиамонти на дверь, которая показалась нам раньше подозрительной, а теперь стала нашим единственным спасением.

К счастью, она тоже была не заперта, как и все предыдущие На этот раз перед нами оказался целый ряд ступенек из ржавого железа. Сбир первым прошел через лаз. Там было так узко что пришлось идти, чуть ли не касаясь носом колен. Мы с трудом продвигались вперед, следуя вплотную друг за другом, ощущая жар под ногами, в то время как коварное пламя уже подбиралось к нише. Я был зажат между мощным Сфасчиамонти и худым Атто и, дрожа от страха, молился дорогому Господу, чтобы тот сжалился над моей душой.

– Неееет!

Этот отчаянный крик издал Сфасчиамонти, перед тем как стремительно исчезнуть в бездне. Я почувствовал, как он схватил меня за правую руку и с непреодолимой силой увлек за собой.

Тут же внутри меня сработал невидимый механизм природы, управляющий действиями человека в моменты подобного потрясения, он приказал мне в свою очередь схватиться за руку Атто, вследствие чего тот полетел в пропасть за мной. Так мы, вися гроздью один на другом, влекомые непреодолимой силой, словно жалкие комки мяса и костей, начали головокружительное, казавшееся бесконечным падение.

«…Et libera nos a malo» , [59]– нашел еще я в себе силы подумать, хотя от одного вида зловещей бездны у меня перехватило дыхание.

Падение, казалось, длилось целую вечность. Затем мы свалились в кучу, как если бы Люцифер скосил нас во время сбора урожая грешников и выкинул к судьям ада.

Подо мной неподвижно лежал Сфасчиамонти, скрюченный от ужаса и почти раздавленный грузом двух тел, моего и Атто. Мелани был оглушен, судя по всему, ему было очень больно, он стонал и еле двигался. С большим трудом я выбрался из этой свалки и, слава Господи, смог сесть: пол больше не горел. Резкий, какой; то знакомый, но в таких трагических обстоятельствах зловещий запах въелся в одежду и в кожу. Постепенно я начал более осознанно воспринимать окружающее меня пространство, но в моей душе еще жил страх.

Конечно же, фонарь разбился. И тем не менее вокруг нас разливалось мягкое и таинственное светло-голубое свечение, которое было повсюду, подобно тому как светлячки освещают с после захода солнца.

Остался ли я целым и невредимым? Я посмотрел на свои руки и задрожал от ужаса. От них исходил свет, нет, они сами были из света.

Я больше не был человеком. Опаловый блеск исходил из каждой точки моего тела, насколько я смог установить, проверив живот и ноги. Мои смертные останки были где-то в другом месте. От них осталась лишь бедная, потерянная душа, заблудившееся в потустороннем мире мое отражение, не более чем просвечивающаяся бестелесная субстанция.

В это мгновение Сфасчиамонти приподнялся. Его взгляд упал на меня.

– Ты… ты – мертв! – прошептал он в страхе, обращаясь к тому, что от меня осталось.

Он смотрел на меня безумными, выпученными глазами. Потом оглядел себя, свои руки – он тоже излучал голубоватый свет, который был везде, внутри и снаружи нас.

– Значит, я тоже… мы все… о Господи, – всхлипнул он.

Затем последовало видение. Существо из мира теней в жуткой черной рясе (лицо было скрыто под большим капюшоном) взирало на нас из. ниши в стене, которая была закрыта железной решеткой.

Атто поднялся с пола. Все трое мы бесконечно долго балансировали между дыханием и удушьем, отчаянием и надеждой, жизнью и смертью. Около силуэта в нише появилось еще несколько существ в рясах с капюшонами, из чего можно было заключить, что на самом деле это была не ниша, а узкий коридор, а существа – злые посланники ада, которые точно набросятся на нас, чтобы забрать с собой.

Решетка поднялась. Теперь нас ничто не отделяло от демонов. Их предводитель, который возник первым, сделал шаг вперед. Мы невольно отшатнулись. Даже Сфасчиамонти или, лучше сказать, голубое светящееся привидение, занявшее его место, дрожало как осиновый лист.

Все произошло в течение нескольких секунд. Сатанинское существо достало из-под складок рясы длинный предмет ярко-желтого цвета. Это было горящее копье, выкованное в пекле белого адского огня. Он направил его на нас, будто проклиная. Я уж подумал было, что из этого копья вырвутся языки пламени, дабы уничтожить в нас оставшиеся смертные атомы и превратить (если наши светящиеся оболочки вообще еще были материей) в бесформенную, блуждающую плазму.

Он направил сверкающее копье на меня как знак приговора. «Что же я такого плохого совершил, – в отчаянии спросил я себя, – что даже не удостоился чистилища, а сразу заслужил приговор последней инстанции – этот ужасный ад?» Четыре беса набросились на меня, жестко прижали к земле, и я лежал, словно пригвожденный их когтистыми безжалостными руками. Я не закричал: ужас сковал мне горло. «Да кто будет слушать жалобы проклятого?» – подумал я в приступе черного юмора.

Их главарь подходил все ближе. Его лицо еще оставалось в тени, были видны только страшная, скрюченная рука (тоже светящаяся голубым фосфорическим светом), в которой он держал огненное копье. Я не знал, что в это время происходило с Атто и Сфасчиамонти, слышал только непонятный шум: наверное, их тоже повалили на землю.

Ангел зла двинулся вперед, он был уже надо мной, нацелив острие копья мне прямо в лоб, в точку между глазами. Раскаленное копье пробьет кости (или их видение) силой огня, затем вонзится в мой мозг, размещает серое вещество и зажарит его.

– Нет, – начал умолять я то ли мысленно, то ли слабым голосом, который еще оставался во мне после земной жизни, – точно я не знал.

Мне показалось, что в глубине, под капюшоном, в кромешной тьме я увидел подлую улыбку (наверняка благодаря силе дьявола и сопровождающих его бесов) – он наслаждался моим ужасом и скорым концом. Невероятный жар от копья жег мне глаза (они у меня еще были?), но от этого я ощущал животную жажду жизни.

Острие раскаленного копья было всего на волосок от моего лба. Сейчас оно вонзится в мозг. Сейчас, менее чем через секунду. Да, время настало. Клоридия, мое сердце, мои сладкие девочки!..

О, мягкая прелюдия смерти: в этот момент я потерял сознание. Однако в последнее мгновение, до того как я лишился сознания, сердце и разум мои пульсировали в полном согласии. – как раз кстати, чтобы я смог услышать слова:

– Остановитесь: рискованное упущение.

– Чтоооо? Проклятый идиот, да я сделаю из вас всех котлету!

Затем – сильный шум, произведенный множеством рук. – и выстрел.

– Смелей, герой, вставай!

Пощечина. Быстрая, сильная и неожиданная, словно ушат холодной воды на голову. Она вырвала меня из бесчувствия обморока. Теперь я услышал обращенный ко мне голос Атто: