Рита Мональди - Secretum

– Я… я не знаю… – пролепетал я, и от этих слов моя голова чуть не раскололась от боли.

Я лежал на земле и кашлял, с трудом переводя дыхание. Пахло горелым, повсюду был дым.

– Возвращайся к жизни, – торопил меня Атто. – Нам нужно уходить отсюда, пока мы не задохнулись. Однако сначала позволь мне представить тебе главного отравителя. Я думаю, ты удивишься, ведь ты уже знаешь его.

Все еще дрожа, я выпрямился. Голубоватый свет больше не наполнял эту дьявольскую пещеру. Теперь все поблескивало желтым, красным и оранжевым: кто-то зажег факел, который и освещал пространство. Я посмотрел на свои руки: они уже не излучали таинственного фосфорического света.

– Я снова зарядил, – послышался голос Сфасчиамонти.

– Хорошо, – ответил Атто.

Я вытаращил глаза от удивления. Все декорации помещения, в котором я уже прощался с жизнью, полностью изменились.

Сфасчиамонти держал в правой руке копье, которым меня чуть не убили. Он направил его на группу демонов в рясах с капюшонами, робко жавшихся у стены. Причиной такого хорошего поведения был направленный на них заряженный пистолет Сфасчиамонти. Атто, напротив, держал в руке импровизированный факел из скрученных листов бумаги, вероятно зажженных от раскаленного копья. Этот «факел» и освещал узкое пространство, в котором мы находились. От копья исходили клубы удушающего дыма.

Давай, презренный, выводи нас отсюда, – приказал Атто главарю демонов, закрывая нос платком, чтобы не вдыхать слишком много дыма.

В этот момент я узнал вожака демонов. Грязный и слишком большой капюшон, воняющий нечистотами, похожие на когти пальцы рук…

Капюшон немного съехал назад. И вот передо мной вновь оказалось лицо со сморщенной пергаментной кожей – жалкая мозаика увядших клочков, казалось, едва державшихся вместе, бесформенный нос, изъеденный временем, словно сгнившая морковка, глаза, злые и налитые кровью, несколько оставшихся еще зубов, уродливых и желто-коричневых, глубокие складки, словно борозды на вспаханном поле, обтянутый грязно-желтой кожей костлявый череп с уныло свисающими кое-где прядями седых волос.

– Угонио! – воскликнул я.

Здесь мне хотелось бы поведать вам о характере деятельности упомянутого человека и его спутников, вместе с которыми много лет назад волею судьбы мне пришлось пережить немало приключений.

Угонио был мародером, грабившим святыни, то есть одним из тех странных личностей, которые все свое время проводили под землей, в катакомбах Рима, в поисках реликвий – останков первых христианских мучеников. Это были люди ночи, большую часть времени живущие под землей. Копаясь в земле, они очищали глиняные черепки от грязи и плесени и радовались, когда в конце такой изнурительной и кропотливой работы получали осколки какой-нибудь античной амфоры, маленькую монетку древнеримских времен, обломок кости…

Обычно они продавали найденные реликвии (или даже кости святых, придумывая имя святого, которому они якобы принадлежали) за большие деньги, пользуясь легковерием людей или, скорее их непростительной доверчивостью. Осколки амфоры они выдавали за части кубка, из которого на Последней вечере ни сам Иисус Христос; маленькую монетку – за один из тридцати сребреников Иуды; кусок кости оказывался частью кости ключицы святого Иоанна. Ничто из того, что гробокопатели добывали под землей, не выбрасывалось: полусгнивший кусок дерева продавался за большие деньги как подлинная щепка от Святого креста, а перо мертвой птицы – как настоящее перо из крыла ангела. Тот факт, что они все время копались в земле, накапливая свои находки, создало им репутацию охотников за святыми мощами, и у них всегда было много клиентов, которым хотелось быть обманутыми. Со временем они смогли подкупом сделать дубликаты ключей к подвалам и подземным галереям половины города и таким образом получили доступ к самым тайным уголкам Рима.

Несмотря на недостойную деятельность, грабители, как ни странно, были полны наивной и пылкой веры, почти фанатически набожны, что проявлялась самым неожиданным образом. Насколько я помнил, они просили не одного Папу разрешить им объединиться в братство, однако на их просьбы ответа до сих пор не последовало.

Угонио был одним из них. Поскольку он родился в Вене, речь его была полна странных оборотов, разговаривал он с сильным акцентом, так что сложить его слова в понятную фразу было довольно затруднительно. Именно поэтому его наградили кличкой Тойч.

– Тойч… – удивленно проговорил я и посмотрел на Угонио. – Значит, это ты!

– Я не признаю этого постыдного имени, я дистанцируюсь от него всей своей личностью, – запротестовал он. – Я родом из Виндобоны, но владею итальянским языком, как родным:

– Ой, да замолчи ты, осел, – прервал его Атто, которому уже много лет назад довелось выслушивать, как хвастается Угонио, используя свои дикие выражения:

– Мне становится плохо, когда я слышу, как ты говоришь. Значит, в святой год ты добился успеха: грабишь римских богомольцев и обманываешь их своими фальшивыми реликвиями, продавая кость от окорока как большую берцовую кость святого Каликстуса. Я слышал, ты стал большим человеком. А теперь ты продался Ламбергу, ведь так? Ах, что же я такое говорю, кем же ты куплен, – ведь ты настоящий патриот! В конце концов, ты – венец, а значит, верноподданный его императорского величества Леопольда I. Боже, кто бы мог подумать, что придется снова лицезреть твою противную рожу, – с гневом воскликнул Мелани и даже сплюнул на землю.

Тем временем я смотрел на Угонио, и тысяча воспоминаний промелькнула в моей голове. Несомненно, подозрения аббата имели под собой основание: если пресловутый Тойч, который связался с черретанами, был родом из Вены, то, без сомнения, все они могли составить заговор против нас от имени империи. Тем не менее я был рад снова увидеть этого старого разбойника, с которым я пережил столько приключений! Я подозревал, что и аббата, несмотря на все его возмущение, эта встреча не могла не радовать.

– Что ты можешь сказать мне о том ранении, которое я получил от черретана, твоего товарища? А может, он целился не в руку, а в грудь? Говори! – набросился на него Атто.

– Я отрицаю, еще раз и еще раз все ваши абсурдные обвинения. Я не знал даже, что кто-то искалечил вам руку. Да это всего лишь небольшая ранка.

– Значит, ты не хочешь сотрудничать с нами. Ты пожалеешь об этом. А теперь прочь отсюда, – вновь начал Атто. – Покажи нам дорогу. Сфасчиамонти, дай мне пистолет, а я передам тебе копье. Любой, кто сделает неверное движение, закончит жизнь с дыркой в животе.

Люди в капюшонах, которых я в панике принял за бесов, один за другим исчезали в нише, из которой они появились. Мы последовали за ними, все время держа их под прицелом и угрожая копьем, не меньшей угрозой была и внушительная фигура Сфасчиамонти. Теперь мы снова шли навстречу неизвестности, на этот раз по узкому вонючему туннелю, который выводил нас из того места, которое мы сочли адской пропастью.