Владислав Романов - Главбухша

Дядя Саша, выслушав их грустную историю, по привычке лишь хмурился и курил, предпочитая пока отмалчиваться. Затем ушел на кухню, сварил себе и гостям кофе, вальяжно уселся в широкое кожаное кресло, прихлебывая дымящийся кофе из большой кружки, на которой был нарисован элегантный крокодил с розочкой в зубах. Дядя Саша и сам внешне чем-то напоминал крокодила: в длинном стеганом халате, высокий, усатый, с грустными большими глазами.

— Ну чего ты молчишь? — не выдержав, спросил Стас, нервно грызя ногти. — Мы к тебе за советом пришли!

— А что ты хочешь от меня услышать? Что все обойдется и я смогу за уши вас обоих вытянуть из этого дерьма, в которое вы ненароком вляпались? Так этого я говорить не буду, — сердито пробурчал ков. — Раньше надо было думать, не дети!

— Марта говорит, что это Гриневич навел на нас налоговых полицейских,— сообщил Стас.

— Ну, Гриневич или кто другой, я не знаю, а что это заказ, тут и сомневаться нечего. Значит, скоро объявится зачинщик смуты и выставит свои условия — боюсь, что денежные, — так что вас основательно потрясут. А коли эти ребятки связаны с налоговой полицией, да еще вас за такой мощный крюк подвесили, то тут ваша «крыша» не поможет и с денежками придется расстаться.

— Да черт с ними, с деньгами! — пробормотала Марта.

— Ну я бы.так не сказал. Эти мальчики не сто же| тысяч долларов с вас потребуют, а, скорее всего, миллион.

— Миллион?! — хором воскликнули Стас и Марта и несколько секунд сидели, потрясенные этим известием.

Дядя Саша усмехнулся, наблюдая за реакцией гостей.

— Ну, пятьсот тысяч баксов, Не меньше. Нужно торговаться. Чувствуется, что эта операция долго и хорошо готовилась. А кто стоит за ней — думайте сами. Может быть, и Гриневич. Тот уж точно жадноват и пощиплет вас основательно.

— Я тогда его убью! — злобно выдохнул Стас.

Александр Васильевич удивленно посмотрел на племянника, потом на Марту, словно говоря: как вы можете допускать, чтобы он порол такую чушь?!

— Однако я не склоняюсь столь сильно, как вы, Марта Сергеевна, к тому, что это Маркуша Гриневич.

Он из простой жадности не станет ввязываться в такие дорогостоящие авантюры, — допивая кофе, сказал Стуков. .

— А кто еще?! — взвился Стас. — Он сначала хотел Марту убить, ему хозяева не позволили, и тогда он решил устроить эту каверзу! Все логично.

— Возможно, я бы с тобой согласился, если б Марк действительно хотел расправиться с Мартой Сергеевной. Но я прослушал ту самую злополучную пленочку его секретного разговора с владельцами «Глобуса», и там речь шла совсем о другой особе, — весомо сказал Александр Васильевич.

— О ком же? — спросил Ровенский.

—Тебе так нужно это знать? Меньше знаешь — крепче спишь. Слышал такую поговорку?

—Слышал,— не унимался Стас.— Ну скажи, кого Гриневич замочить собирался?!

-Это между прочим секретная информация.

— Я тебе клянусь: могила! А Марта у нас вообще Зоя Космодемьянская. Ее пытать станут, она никого не выдаст. А паразит Гриневич — наш партнер. Мы же должны знать, на что способен этот агент Израиля?

— Должны!

— Стас, перестань! — укоротила его Земская. — Ну что ты пристал, как ребенок?!

— Ничего я не пристал. В конечном счете мы имеем право это знать, поскольку речь шла о твоей жизни и он сам говорил любовнице, ну, этой актрисе, что хочет тебя убить!

— Ладно, я скажу, — сдался Стуков, — но только хочу предупредить, что если вы проговоритесь, то серьезные неприятности появятся не только у вас, но и у меня, поэтому... — Он выдержал паузу. — В том разговоре шла речь об убийстве его жены.

— Его жены?! — воскликнула Марта.

— Именно. — Александр Васильевич набил трубку голландским табаком и стал ее раскуривать. Ароматный дым заполнил комнату.

— Какой запах! — восхищенно проговорила Марта.

— Он так обольщает всех женщин, — усмехнулся Стас. — Излюбленный прием. Табак называется «Амфора» и кружит головы представительницам слабого пола, а дядюшка этим пользуется.

Стуков бросил насмешливый взгляд на племянника.

— Но зачем Гриневичу понадобилось убивать жену? Можно же развестись, — заинтересовалась Марта.

— Во-первых, он бабник и, видимо, своими похождениями довел свою супругу до того, что она готова пойти в УБЭП и донести на него. Судя по его словам, она кое-каким компроматом располагает. Вот он и бросился к хозяевам.

— И что те? — спросил Стас.

— Те же не дураки, дали ему по рогам, сказали, чтобы такие вещи он улаживал сам, без всяких киллеров. Чтобы бросил баб, занялся женой и чтобы этих разговоров они от него не слышали. Так что тут совсем другая женщина и, думаю, Гриневичу пока не до вас Впрочем, вполне мог и он такую каверзу закрутить. Марк мужик шустрый и любит гадости другим устраивать, но вскоре все разъяснится. Надо подождать. Узнать, кто из следователей будет вести дело, а там уже решать, искать к нему подходы. Рындин — он оперативник, и все будет зависеть от следака, как он начнет раскручивать дело, — попыхивая трубкой, говорил Стуков. — Хотя прокололись вы капитально!

—Ты думаешь, они знали, где мы прячем кассовую книгу? — спросил Стас.

— Откуда мне знать? Могли и догадываться, а могли нечаянно наткнуться...

-Она была хорошо спрятана, — проговорила Марта.

— Тут думайте сами, — Стуков посмотрел на часы,давая понять, что их время вышло. Уходя от Стукова, Марта задала лишь один вопрос: через сколько времени ее побеспокоят? Александр Васильевич пожал плечами.

— Одному следаку три дня хватит, другому полтора месяца. Все зависит от того, какая цель поставлена. Если для грубого шантажа, то и недели достаточно, а если будут рыть серьезно, то, прежде чем делать выводы, пригласят для начала разбираться опытного специалиста...

— Какого специалиста?

— Экономиста, главбуха — кого-нибудь, кто в вашей арифметике хорошо разбирается. На это тоже необходимо время. Потом все зависит от квалификации следователя. Один с первого же раза все поймет и концы нитей свяжет, а другой будет лоб чесать да позевывать! Ну да чего про то говорить, сами все знаете. А я со своей стороны так же похлопочу, попробую узнать, что там происходит. Рындин, к сожалению, никак на контакт не идет. Хоть и поговаривали, что не святой. Следовательно, прикуплен, потому и рожу воротит. Конечно, можно и больше дать...— вздохнул Александр Васильевич.

— А вы не жалейте, больше обещайте! — твердо сказала Марта Сергеевна.

— Попробуем посулить и больше, — важно проговорил тот.

У нее ничего не клеилось. Стала считать кассу — ничего не сходилось. Три раза подряд вылезали откуда-то семь тысяч сто пятнадцать рублей. Не сошлось и на четвертый раз. Позвонила Юля, объявила, что еще болеет, врачи даже подозревают у нее гепатит. Она разговаривала с Мартой писклявым голоском и твердила одно и то же: если нужно, она выйдет и все сделает.