Владислав Романов - Главбухша

— Лежи, без тебя управимся! — прикрикнула на нее Марта. — Когда вылечишься, тогда и вылечишься!

— Нет, я правда могу приехать и посчитать ту же кассу, я понимаю, вам сейчас не до нее...

— Почему не до нее? — встрепенулась Марта.

— Я звонила еще утром, хотела предупредить, что продлили бюллетень, но вас не было, и я разговаривала с Алексеем, он сообщил, что вчера у нас опять были из налоговой и производили какой-то обыск...

— Да, они заходили в гости.

— Но все, надеюсь, обошлось? — спросила Юля.

— Будем надеяться. Но ты не дергайся, спокойно болей. Выздоровеешь и тогда уже выходи!

Марта положила трубку, налила себе чаю, снова ceлa пересчитывать кассу.

Стас с состраданием смотрел на своего главбуха, на пепельницу, полную окурков, на тени, внезапно появившиеся под глазами у Марты, и сухой комок вставал в горле.

— Пойдем в кино сходим! — предложил он.

— С ума сошел! У меня дел невпроворот! Я кассу не могу сосчитать, а ты про какое-то кино!

— Посчитай, и пойдем.

— Займись делом, я тебя умоляю, а то ты меня только путаешь! — рассердилась она.

Марта жила в страхе и ожидании, вздрагивала от каждого телефонного звонка, боялась взять трубку. Ей казалось, звонят из налоговой полиции, чтобы пригласить на допрос. Душа уходила в пятки. Возвращаясь домой, с тревогой заглядывала в почтовый ящик, боясь найти там судебную повестку. Но из налоговой никто не звонил и повестки не присылали.

Не было никаких вестей и от Стукова. Он просил помочь своих старых друзей из ФСБ, и те искали знакомых приятелей среди налоговых полицейских, которые могли бы что-то разузнать о затевающемся новом деле.

В эти напряженные до крайности дни неожиданно позвонила Кустова.

— Я освободилась и теперь готова заняться вами! — после сердечного приветствия ласково проговорила она. — Я даже придумала одну необычную конфигурацию, которая сделает вас еще неотразимее! Мне так нравится ваше лицо, что не терпится побыстрее сделать из вас писаную красотку!

Елена Леонидовна говорила столь искренне и с таким увлечением, что Марта не смогла ей ответить отказом, как собиралась. Лишь безумец отважился бы в такие дни обновлять свое лицо и транжирить деньги, которые могли понадобиться на подкуп следователя или прямых заказчиков этой полицейской акции.

— Тогда, может быть, прямо со следующей недельки? — предложила Кустова.

— Да, это прекрасно! Рада была вас слышать.

— Взаимно! До встречи!

Марта вытащила деньги, лежавшие под матрасом и под кроватью в большом бумажном мешке, аккуратно пересчитала — сто девяносто шесть тысяч долларов. Затем позвонила сыну, он приехал к ней на грязной проржавевшей «ауди» и перевез баксы к себе, на тот случай, если к ней вдруг нагрянут с обыском. Так посоветовал Александр Васильевич. Особо ценных вещей в доме не было, кроме того, половина всего имущества принадлежала мужу. Марта не стала мелочиться и отправлять к сыну печь-СВЧ, пылесос, новенькую стиральную машину, компьютер и прочую бытовую технику.

«Черт с ней, пусть забирают, если так уж случится!» — решила Земская.

На самом деле она просто не верила, что до всего этого дойдет, а потому и не хотела искушать судьбу.

Марта не посвящала сына в тайны своего бизнеса, но, переправив к нему деньги, вкратце обрисовала сложившуюся на сегодняшний день ситуацию. Костя, хорошо знавший, как непредсказуемо действуют законы в этой стране, лишь сочувственно вздохнул:

— Может, удастся отмазаться?

Она пожала плечами.

— Если не получится, будешь отправлять посылки на зону, — мрачно пошутила она.

— Перестань! — оборвал он мать.

Косте Земскому исполнилось двадцать пять, он перепробовал массу профессий за эти годы и в последнее время занялся ремонтом иномарок. Лучшего механика в Москве трудно было сыскать, телефон обрывался, и за срочный выезд предлагали и триста, и четыреста баксов, но Костя знал себе цену и никогда не спешил сразу ответить согласием.

— За прошлый месяц, не особо напрягаясь, двадцать штук заработал, — сказал он. Марта даже не подозревала о такой бешеной популярности сына и его фантастических заработках.

— А чего на ржавой «ауди» гоняешь? — удивилась она.

— Во-первых, ржавчина накладная, американская, это такие наклеечки, которые почти не отличишь от настоящей, чтобы придурки не угнали. Движок же там стоит что надо, двести шестьдесят — двести восемьдесят без особых усилий выдает на трассе. Найди лучше.

Костя дару лет отбатрачил на двух крупных автосервисах, приобрел знакомства в мире автомобилистов, посыпались заказы. Сегодня механики, обслуживавшие такие крупные автоцентры, как «Вольво» и «Мерседес», сами уже рекомендовали своим клиентам услуги Кости, который был способен не только разобраться в причинах той или иной поломки, но и быстро устранить ее, самостоятельно выточить ту или иную деталь. Одним словом, он был отличным диагностом и автослесарем одновременно.

Костя давно сам зарабатывал себе на жизнь, успевая кое-что и откладывать. Однако такую прорву денег он в руках еще не держал.

— А я уж было возгордился и подумал, что смогу скоро предложить тебе уйти на пенсию и без хлопот содержать тебя, но вижу, что ты и сама времени не теряла. Пива хочешь?

— Нет, лучше чаю. А тебе советую поменьше болтать о деньгах, — строго заметила она.

— Это я понимаю, — усмехнулся сын. — В наше время могут прихлопнуть и за сотню баксов. Ты считаешь, что все так серьезно с обвинениями против тебя?

— Похоже, что так.

— С такими деньгами я бы ничего не боялся!

— Иногда деньги ничего не значат. Как говорят, среди сотни рыжих бывает и один брюнет, вдруг этим брюнетом окажется следователь, который будет вести мое дело. И что тогда?

— Нанять лучшего адвоката.

— Наймем и адвоката конечно же! Но это только в кино герой, помытарствовав, выходит сухим из воды. А в жизни все происходит совсем не так.

— Первый раз вижу тебя смирившейся, — с грустью отметил Костя.

— Я не смирилась, я только готовлю себя к наихудшему, но буду до конца бороться.

—Виталик знает?

Марта отрицательно покачала головой.

— Все произошло после его отъезда, — сказала она.

— Все, больше не буду! — Она вытерла слезы, высморкалась. — Последние дни живу в каком-то диком напряжении. Держусь из последних сил... А что, разве я раньше не плакала? — удивилась главбухша.

И, усмехнувшись, добавила: — Он всегда шутил: если тебя посадят, то я тебе буду отправлять посылки на зону. И вот его пророчество, кажется, сбывается.

— Перестань!

Сын сжал ее руку, и Марта, не выдержав, обняла его, прижала к себе и расплакалась.

— Мам, ну что! Ну не надо! — приговаривал Костя, поглаживая ее по спине. Смахнул слезинки со щек. — Ты же никогда не плачешь!