Джонатан Келлерман - Анализ крови

– Мне бы хотелось, доктор Делавэр, чтобы вы ушли отсюда.

Повернув ключ в замке, он приоткрыл дверь, внимательно следя за Раулем, пока я протискивался в щель.

– До свидания, Алекс, – с торжественностью мученика произнес онколог.

Хоутен заговорил, отчетливо произнося каждое слово:

– Если вы полагаете, сэр, что тюрьма – это развлечение, вас ждет разочарование. Это я вам обещаю. А пока я приглашу к вам адвоката.

– Я отказываюсь от юридических услуг.

– Тем не менее я приглашу к вам адвоката, доктор. Все то, что будет с вами дальше, пройдет строго по правилам.

Развернувшись, он удалился.

Покидая тюрьму, я еще раз мельком увидел Рауля за решеткой. У меня не было никаких веских оснований чувствовать себя предателем, однако именно так я себя и почувствовал.

Убедившись, что я его не слушаю, Хоутен позвонил по телефону. Через десять минут появился мужчина в рубашке без пиджака, и шериф шагнул ему навстречу.

– Спасибо за то, Эзра, что так быстро откликнулся на мою просьбу.

– Всегда рад помочь, шериф, – мягким, ровным, мелодичным голосом произнес мужчина.

На вид ему было под пятьдесят: среднего роста, худощавый, сутулый, как это бывает с теми, кто много работает за письменным столом. Маленькая голова была покрыта редкими темными волосами с проседью, зачесанными назад. Оттопыренные уши были заостренные, как у эльфа. Правильные черты лица слишком деликатные, чтобы мужчину можно было считать красивым. Белая рубашка с коротким рукавом, безукоризненно чистая, и, несмотря на жару, на ней не было ни одной складочки. Брюки защитного цвета, казалось, только что выстирали. Мужчина был в очках с восьмиугольными стеклами без оправы, а к нагрудному карману был пристегнут футляр от них.

Похоже, этот человек никогда не потел.

Я встал, и мужчина смерил меня взглядом.

– Эзра, – сказал Хоутен, – это доктор Делавэр, психолог из Лос-Анджелеса. Проделал такой путь, чтобы забрать того типа, о котором я тебе говорил. Доктор, позвольте представить вам мистера Эзру Маймона, лучшего юриста в городе.

Опрятный мужчина мягко рассмеялся.

– Шериф немного преувеличивает, – сказал он, протягивая худую мозолистую руку. – В Ла-Висте я единственный адвокат, и работать мне приходится по большей части не с законами, а с деревом.

– У Эзры питомник фруктовых деревьев на окраине города, – объяснил Хоутен. – Он утверждает, что отошел от юридической практики, но мы тем не менее время от времени обращаемся к нему за помощью.

– С завещаниями и купчими на небольшие участки земли особых проблем не возникает, – сказал Маймон. – Но если дело дойдет до уголовного дела, вам будет лучше пригласить специалиста.

– Все в порядке. – Хоутен покрутил кончик уса. – Это дело не уголовное. Пока что. Просто небольшая проблема, как я говорил тебе по телефону.

Маймон кивнул.

– Расскажите детали, – попросил он.

Слушал он молча и бесстрастно, пару раз с улыбкой повернувшись ко мне. Когда Хоутен закончил, адвокат приложил палец к губам и поднял взгляд в потолок, словно производя вычисления в уме. Через минуту молчаливых размышлений он сказал:

– Дайте мне повидаться со своим клиентом.

Маймон провел в камере полчаса. Я попробовал было убить время чтением журнала для полицейских дорожной службы, но быстро обнаружил, что он состоит из подробных фотоотчетов о дорожно-транспортных происшествиях со смертельным исходом, с подробным описанием ужасов. Я не мог себе представить, почему тех, кому приходится ежедневно лицезреть подобные кровавые сцены по долгу службы, могло заинтересовать их фотографическое воспроизведение. Возможно, это позволяло дистанцироваться от них – истинное утешение стороннего наблюдателя. Отложив журнал, я довольствовался тем, что смотрел, как У. Брэгдон читает про выращивание люцерны, подстригая ногти.

Наконец раздался звонок.

– Уолт, сходи за ним, – приказал Хоутен.

Брэгдон ответил: «Слушаюсь, сэр», – ушел и вернулся с Маймоном.

– Полагаю, – сказал адвокат, – мы сможем достичь компромисса.

– Прокрути, что ты задумал, Эзра.

Мы расселись вокруг стола.

– Доктор Мелендес-Линч – человек в высшей степени интеллигентный, – начал Маймон. – Возможно, излишне настойчивый. Но, на мой взгляд, по своей натуре хороший.

– Эзра, он для меня как заноза в заднице.

– Он проявил чрезмерное рвение в попытке выполнить свой врачебный долг. Но, как известно, Вуди смертельно болен. Доктор Мелендес-Линч считает, что в его силах вылечить мальчика. Для него это попытка спасти человеческую жизнь.

Маймон говорил негромко, но решительно. Он мог бы стать рупором Хоутена, но вместо этого вел себя, как подобает настоящему адвокату. Вряд ли он поступал так ради меня, и это произвело на меня впечатление.

Лицо Хоутена потемнело от гнева:

– Мальчишки здесь нет! И тебе это известно так же хорошо, как мне!

– Мой клиент доверяет только своему опыту. Он хочет убедиться в этом сам.

– Эзра, не может быть и речи о том, чтобы он отправился туда.

– Полностью с вами согласен. От этого будут одни только неприятности. Однако доктор Мелендес-Линч согласился с тем, что «Пристанище» осмотрит доктор Делавэр. И обещал заплатить штраф и уехать отсюда без проволочек, если наш доктор не найдет ничего подозрительного.

Это простое решение лежало на поверхности. Однако ни Хоутен, ни я до него не додумались. Шериф – поскольку не был склонен идти на уступки. Ну а я, оглушенный фанатизмом Рауля, лишился способности трезво рассуждать.

Хоутен переварил услышанное:

– Я не могу заставить Мэттьюса открыть двери своего заведения.

– Разумеется. Он имеет полное право отказать. И если он так поступит, мы будем искать другое решение.

У этого человека с логикой все было просто замечательно.

– Ну, так как? Вы «за»?

– Разумеется. Все что угодно, лишь бы был результат.

Хоутен прошел к себе в кабинет, а вернувшись, сказал, что Мэттьюс дал добро. Маймон снова отправился в камеру к Раулю, позвонил, Брэгдон его вызволил, и он ушел, сказав шерифу, чтобы тот с ним связался, если возникнет необходимость. Нахлобучив шляпу на голову, Хоутен рассеянно потрогал рукоятку своего «кольта». Мы с ним спустились по лестнице, вышли из здания и сели в здоровенный белый «Эль-Камино» со звездой шерифа на двери. Хоутен завел двигатель, судя по звуку, форсированный, и перед зданием ратуши повернул направо.

В полумиле за городом дорога разделилась надвое. Хоутен повернул направо. Он вел машину быстро и плавно, ускоряясь в поворотах, в которых человек, не знакомый с дорогой, прикоснулся бы к педали тормоза. Дорога сузилась и погрузилась в тень от сомкнувшихся с обеих сторон высоких сосен. Покрышки мчащегося «Эль-Камино» поднимали облака пыли. Выскочивший на дорогу кролик застыл на мгновение, вздрогнул и стремглав ускакал под защиту высоких деревьев.