Джонатан Келлерман - Анализ крови

– Нужно ему позвонить, – сказал Майло. – Если у Моуди был список, он в нем обязательно присутствовал. Выясни телефон в Дэвисе и узнай, там ничего не произошло? Жена по-прежнему его ближайшая родственница, поэтому ей нужно сообщить. Пусть местная полиция заглянет к ней и внимательно посмотрит на ее лицо – удивится ли она этому известию. И еще позвони судье. Алекс, тебе больше ничего в голову не приходит?

– В этом деле участвовал еще один психолог. Доктор Лоренс Дашхофф. Живет в Брентвуде. Контора в Санта-Монике.

Телефон Ларри я знал наизусть и продиктовал его.

– Что насчет адвоката самого Моуди? – спросил Дел. – Если этот клоун решил, что его дело запороли, он мог и обидеться, ведь так?

– Точно. Фамилия этого типа Деркин. Эмиль, Элтон или что-то в таком духе.

Лицо чернокожего детектива растянулось в усмешке.

– Элридж, – проворчал он. – Подонок представлял интересы моей бывшей жены. Обчистил меня до нитки.

– Что ж, – рассмеялся Майло, – в таком случае ты будешь иметь удовольствие допросить его. Или утешить его вдову.

Пробурчав что-то себе под нос, Харди захлопнул блокнот и ушел на кухню звонить.

Появившийся в дверях криминалист поманил Майло, и тот, потрепав меня по плечу, вышел к нему. Вернулся он через несколько минут.

– Наши эксперты обнаружили следы покрышек, – сказал он. – Широких, гоночных. Тебе это ни о чем не говорит?

– Моуди ездил на пикапе.

– Его тачку уже нашли. Колеса совсем другие.

– Больше ничего в голову не приходит.

– В кузове было еще шесть канистр с бензином, что подтверждает версию со списком. Однако тут начинаются неувязки. Моуди собирался использовать здесь три канистры. Предположим, что он задумал какой-то ритуал мщения, по три канистры на жертву. Если взять за минимум пять жертв – ты, второй мозговед, оба адвоката и судья, – всего получится пятнадцать канистр. Осталось шесть, значит, использовано девять. Не считая тебя, было еще два покушения. Если Моуди собирался поджечь дом своей семьи, это будет уже двенадцать канистр и три предыдущих покушения. Даже если с цифрами ошибка, маловероятно, что тебе за какие-то заслуги полагалось больше бензина, чем остальным. Из всего этого следует, что ты, вероятно, не был первым. Тогда почему стрелок катался за Моуди по всему городу, безучастно смотрел, как тот устроил два или три пожара, рисковал тем, что его засекут, и выжидал третьего дела?

Я задумался.

– Мне на ум приходит только одно, – сказал я. – Здесь место уединенное. Много больших деревьев, стрелку есть где спрятаться.

– Возможно, – скептически заметил Майло. – Мы вплотную займемся покрышками. Убийца на гоночной машине. Броский заголовок. – Он погрыз ноготь, хмуро глядя на меня. – Дружище, у тебя есть враги, о которых я не знаю?

У меня в груди все перевернулось. Майло облек в слова то, что зрело у меня в сознании. Жертвой должен был стать я…

– Только ребята из Каса де Лос-Ниньос, но они за решеткой. На свободе вроде бы никого.

– Система устроена так, что никогда не знаешь, кто на свободе, а кто нет. Мы проверим, не выходил ли кто условно-досрочно. Это также и в моих интересах. – Отпив кофе, Майло откинулся назад. – Алекс, не хочу тебя пугать, но тут нужно помнить вот о чем. Помнишь, ты позвонил мне насчет крысы, а я попросил тебя описать Моуди? Ты сказал, что вы с ним одного роста и телосложения.

Я молча кивнул.

– Ты весь день не выходил из дома, провалялся больной в кровати. Тот, кто приехал, уже когда стемнело, этого не знал. На большом расстоянии легко можно было совершить ошибку.

Майло выждал, прежде чем продолжать.

– Это очень неприятная мысль, но ее нельзя упускать из вида, – чуть ли не виноватым тоном сказал он. – Нутро мне подсказывает, что ребята из Каса тут ни при чем. А что насчет тех клоунов, с которыми ты столкнулся, занимаясь делом Своупов?

Я подумал обо всех тех, с кем встречался за последние два дня. Валькруа. Благородный Матфей и его «прикоснувшиеся». Хоутен – у «Эль-Камино» шерифа широкие покрышки? Маймон. Брэгдон. Кармайкл. Рэмбо. Даже Беверли и Рауль. Никто даже отдаленно не подходил на роль подозреваемого, о чем я и сказал Майло.

– Из всех мне больше всего нравится этот козел-канадец, – сказал тот. – Первоклассный актер.

– Майло, я не вижу его убийцей. Ему не понравилось, что его допрашивали, и он мог затаить на меня обиду. Однако обида – это еще далеко не ненависть, а тот, кто сделал эти выстрелы, жаждал крови.

– Алекс, ты мне говорил, что он наркоман. А эти ребята частенько страдают манией преследования.

Вспомнив слова Беверли про странное поведение Валькруа в последние дни, я повторил их Майло.

– Ну вот, – сказал тот, – типичное безумие наширявшегося.

– Наверное, такое возможно, и все-таки у меня большие сомнения. Я для Валькруа досадная мелочь. К тому же мне он показался трусом, который скорее юркнет в кусты, чем будет действовать. Всемирная любовь в духе хиппи.

– То же самое можно было сказать и про Мэнсона [37] Чарльз Миллз Мэнсон (1934–2017) – глава секты «Семья», которая совершила в 1969 г. ряд резонансных убийств в Голливуде. . Какая у него машина?

– Без понятия.

– Мы пробьем ее по базе данных, затем заберем этого типа для обстоятельного разговора. И с остальными также поговорим. Будем надеяться, в конечном счете все сведется к Моуди. По большому счету ненавидеть его было легко.

Встав, Майло потянулся.

– Спасибо тебе за все, Майло.

– Да я ни черта не сделал, – отмахнулся он, – так что благодарить меня не за что. И скорее всего сам я не смогу этим заниматься. Мне придется отправиться в дорогу.

– Куда?

– В Вашингтон. Изнасилование с убийством. Саудиты пригласили одну из лучших фирм, чтобы создать себе хороший образ в глазах общественности. Вкладывают миллионы в рекламу, показывающую их простыми ребятами. А «подвиги» принца Вонючки снова выставят их врагами. Поэтому на нас сверху оказывают давление, требуя разрешить ему улизнуть из страны, чтобы избежать суда и огласки. Наш департамент не идет на это, потому что преступления были слишком уж мерзкие. Но арабы продолжают давить, а наши политиканы готовы лизать им задницу. – Майло с отвращением тряхнул головой. – На днях заявились два типа в серых костюмах из Госдепа и пригласили нас с Делом на обед. Три мартини и разные деликатесы на деньги налогоплательщиков, затем доверительная болтовня про энергетический кризис. Я дал им высказаться, после чего сунул им в нос фотографии девушки, убитой Вонючкой. Похоже, типы из Госдепа оказались слишком нежными. Их едва не вывернуло на цыпленка в винном соусе. В тот же день я вызвался отправиться в Вашингтон и продолжить обсуждение.

– Хотелось бы на это посмотреть, – сказал я. – Ты и целая комната бюрократов. Когда вылетаешь?