Джонатан Келлерман - Анализ крови

Мне вспомнились его хвастливые заверения Беверли о том, что у него припрятан козырь в отношении Своупов. Один за другим посыпались вопросы: авария произошла случайно, вследствие притупленной наркотиками реакции, или же Валькруа решил разыграть своего козыря и поэтому лишился жизни? И что это была за тайна, которую он считал своим спасением? Могла ли она раскрыть убийство Своупов? Или помочь установить местонахождение их детей?

Я крутил это снова и снова до тех пор, пока у меня не разболелась голова, напряженно застыв на краю кресла, шаря наобум, словно слепой, оказавшийся в лабиринте.

И только тогда, когда я сообразил, чего недостает, я смог сосредоточиться на том, что нужно сделать. Если бы я с самого начала посмотрел на дело с профессиональной точки зрения, как психолог, четкое понимание, возможно, пришло бы раньше.

Я был обучен искусству психотерапии, заключающемуся в том, чтобы раскапывать прошлое с целью распутать настоящее и сделать его пригодным для жизни. В каком-то смысле это сродни работе следователя: красться, пригнувшись, по темным закоулкам подсознания. И начинается все с того, чтобы тщательно и подробно выяснить всю предысторию.

Четыре человека умерли неестественной смертью. И если их смерть казалась беспорядочным набором не связанных между собой ужасов, то виной всему было отсутствие такой предыстории. То, что к прошлому отнеслись с недостаточным уважением.

И такое положение дел требовалось срочно исправить. Это уже была не теоретическая задача. На кон были поставлены человеческие жизни.

Я отказался подсчитывать вероятность того, что дети Своупов живы. На данный момент достаточно было того, что она выше нуля. Я мысленно представил себе, уже в сотый раз, мальчишку в пластиковой комнате, беспомощного, полностью зависящего от других, потенциально излечимого, но носящего в себе бомбу с часовым механизмом… Его нужно найти, иначе он умрет в страшных муках.

Злясь на собственную беспомощность, я перешел от альтруизма к самосохранению. Майло настоятельно советовал мне соблюдать осторожность, но, возможно, опаснее всего сидеть на месте.

Кто-то охотится на меня. Рано или поздно появится известие о том, что я остался в живых. Охотник вернется за своей добычей и теперь уже не будет торопиться, чтобы сделать все как надо. Я не хотел, не мог играть в это выжидание, жить жизнью осужденного на смертную казнь.

Меня ждет работа. Исследования. Эксгумация.

Компас указывал на юг.

Самый большой риск – это кому-то довериться. Однако без доверия ничего невозможно.

В данный момент не стоял вопрос, рисковать или нет. Нужно было определиться с тем, кому можно верить.

Конечно, был Дел Харди, но я не видел, чем сможет помочь он сам или полиция вообще. Это профессионалы, привыкшие иметь дело с фактами. У меня же были смутные подозрения и интуитивный страх. Харди выслушает меня внимательно, поблагодарит за желание помочь, посоветует не беспокоиться, и на том все закончится.

Ответы, в которых я нуждался, мог предоставить только тот, кто знал все изнутри; только человек, знавший Своупов при жизни, мог пролить свет на их смерть.

Шериф Хоутен показался мне честным человеком. Однако подобно многим большим лягушкам в маленьком пруду, он слишком высоко себя ставил. Он один олицетворял закон в Ла-Висте, и любое преступление становилось для него личным оскорблением. Я помнил, как он разозлился, когда я предположил, что Вуди и Нона спрятались где-то в городе. Подобные вещи просто не могут произойти в его владениях.

Подобная отеческая снисходительность порождала примирительный подход к любым проблемам, примером чему было мирное сосуществование города и секты. Плюсом можно было считать то, что это вело к терпимости, минусом – это сужало круг зрения.

Я не мог обратиться за помощью к Хоутену. Он ни при каких обстоятельствах не потерпит расспросов со стороны посторонних, и шумиха с Раулем лишь укрепила его позиции. И я сам не мог просто заявиться в Ла-Висту и завязать разговоры с незнакомыми людьми. Какое-то время городок казался мне запертым сундуком.

Затем я вспомнил про Эзру Маймона.

На меня произвели впечатление простое достоинство и независимость духа. Он ввязался в запутанное дело и через считаные минуты его распутал. Для того чтобы идти наперекор шерифу и представлять интересы смутьяна-чужака, требовалось недюжинное мужество. Маймон отнесся к делу серьезно и выполнил его чертовски хорошо. У него были и твердость характера, и мозги.

Что самое главное, кроме него, у меня больше никого на примете не было.

Я нашел его телефон в справочнике и набрал номер.

Маймон ответил сам.

– Компания «Редкие фрукты и семена».

Тот самый негромкий голос, который я запомнил.

– Мистер Маймон, это Алекс Делавэр. Мы встречались в канцелярии шерифа.

– Добрый день, доктор Делавэр. Как дела у доктора Мелендес-Линча?

– Я не видел его с того самого дня. Он был в глубокой депрессии.

– Да. Такие трагические события.

– Именно поэтому я вам звоню.

– Вот как?

Я рассказал о смерти Валькруа, о покушении на свою жизнь, и, выразив убеждение в том, что отгадка никогда не будет найдена без погружения в историю семейства Своупов, закончил откровенной мольбой о помощи.

В трубке последовало молчание, и я догадался, что Маймон взвешивает все «за» и «против», точно так же, как и когда Хоутен изложил ему суть дела. Я буквально услышал, как вращаются шестеренки.

– У вас в этом личная заинтересованность, – наконец сказал он.

– Да, это существенный момент. Но есть еще кое-что. Болезнь Вуди Своупа излечима. Если его лечить, он останется жить. И я хочу, если он еще жив, хочу, чтобы его нашли и вылечили.

Снова молчаливые размышления.

– Даже не знаю, чем я смогу вам помочь.

– И я тоже не знаю. Но попробовать стоит.

– Хорошо.

Я рассыпался в благодарностях. Мы согласились, что не может быть и речи о том, чтобы встретиться в Ла-Висте. По причинам, касающимся нас обоих.

– В Оушенсайде есть ресторан под названием «Анита», где я частенько ужинаю, – сказал Маймон. – Я вегетарианец, а там готовят замечательные блюда без мяса. – Мы можем встретиться там сегодня в девять вечера?

Времени было без двадцати шесть. Даже с учетом самых страшных пробок времени у меня более чем достаточно.

– Буду там.

– Отлично, в таком случае я вам объясню, как найти это место.

Указания, которые он дал, оказались именно такими, как я и ожидал: простыми, понятными, четкими.

Оплатив еще две ночи в «Бель-Эр», я вернулся в номер и позвонил Мэлу Уорти. На работе его не было, но секретарша согласилась дать номер его домашнего телефона.