Кара Хантер - Вся ярость

– А вы, сэр, куда сейчас?

– В Хедингтон, встретиться с Изабель Паркер. Ее отправили из школы домой. Будем надеяться, она вспомнит что-нибудь такое, что не помнит Патси. – В дверях он останавливается. – И скажи Гислингхэму, я хочу, чтобы к шести вечера все вернулись в штаб. Если не произойдет ничего нового.

Можно было не уточнять, что он имел в виду.

Атмосфера в дежурной комнате насыщена тревогой. Всем известна статистика – как быстро течет время в случае похищения, насколько малы шансы по прошествии двадцати четырех часов найти жертву живой.

Гислингхэм впереди, закрепляет на доске материалы по Саше. На другой доске, поставленной рядом с той, на которой материалы по Фейт. Достаточно близко, чтобы можно было проводить между ними линии, если потребуется, но пока что не вплотную, поскольку Гислингхэм суеверен, и не он один. Никто не хочет, чтобы эти дела оказались связанными. Никто.

– На видеокамере дорожного наблюдения на Черуэлл-драйв вчера вечером Саши нет и в помине, – говорит Куинн, поднимая взгляд на сержанта. – Я собираюсь связаться с транспортной компанией – выяснить, есть ли камера видеонаблюдения в том автобусе.

Бакстер поднимает голову.

– Удачи тебе, – угрюмо бурчит он.

Гис поворачивается к Эверетт.

– Есть что-либо по ее сотовому?

– Я запросила архив звонков, – отвечает та. – Но телефон однозначно отключен.

– Когда телефон в последний раз регистрировался в Сети?

– Вчера вечером в двадцать один тридцать пять, в Саммертауне. Должно быть, непосредственно перед тем, как девушки сели в автобус.

– Тебе не кажется, что это довольно странное время для того, чтобы выключать свой телефон?

– Быть может, просто сел аккумулятор, – Эв пожимает плечами.

– Я прошерстил Сашу в социальных сетях, – говорит Бакстер, – и Патси права: похоже, отец действительно разыскал Сашу через «Фейсбук». В числе ее «друзей» значится некий Джонатан Блейк, живущий в Лидсе, но в дальнейшем он, судя по всему, общался с ней напрямую, потому что на ее странице никаких сообщений от него нет.

– Что насчет друзей, парней ее возраста – никто не бросается в глаза?

Бакстер качает головой.

– Почти вся переписка Саши про их четверку – я имею в виду четырех подруг. Они называют себя «ГУБЫ». Много смайликов и всего прочего. Насколько я понимаю, эти четверо разве что не срослись друг с другом. Никаких парней я не нашел.

– Лишь из того, что этого там нет, еще не следует, что этого не было, – Эв поворачивается к нему. – Подростки знают, что родители следят за ними в Сети. И такое они держат в «Вотсапе». В укромном месте.

– Меня это тоже ждет в самое ближайшее время, да? – вздыхает Гис.

– О, даже не знаю, – Эв улыбается. – Твоему Билли всего два года – полагаю, у тебя в запасе есть еще добрых десять лет.

Гис обходит вокруг Бакстера и смотрит на экран его компьютера. Затем наклоняется, чтобы лучше что-то рассмотреть.

– А что насчет этого Пэрри? – спрашивает он вполголоса.

Бакстер поднимает взгляд.

– Начнем с того, что есть «Википедия», но материалов дела там почти нет. Однако их тоже можно найти, если не полениться покопаться – обычные форумы, посвященные преступлениям, и блогеры, уверенные в том, что знают все лучше нас. И конечно, куча сторонников теории заговоров – Пэрри у них очень популярен.

Гислингхэм корчит гримасу.

– А вот это удивительно. Как с протоколами судебных заседаний?

– Как раз разбираюсь. Хотя пока что мне мало чего удалось найти. Пришлось на время забросить это, из-за Саши Блейк.

– Да, понятно. Но ты все-таки продолжай искать, хорошо? У меня плохое предчувствие, и меньше всего нам сейчас нужен Гэвин Пэрри, вернувшийся, чтобы укусить нас за задницу.

На Уиндермер-авеню Сомер продолжает работать в комнате Саши. Она старается возвращать все вещи на свое место, чтобы Саша, вернувшись домой, не почувствовала, будто ее владения были осквернены. Тем более – и мысль эта ледяным холодком пробегает у Эрики по спине, – если Саша сама уже подверглась гораздо более страшному осквернению. Однако как старательно Сомер ни производит обыск, она все равно посторонняя, все равно сует нос не в свое дело, все равно предает девушку, к которой уже успела проникнуться симпатией. В гардеробе те же самые вещи, которые когда-то носила сама Эрика, – вещи, которые Фейт Эпплфорд запросто могла бы надеть или рекламировать в своем блоге: прямые линии, предпочтение однотонным тканям перед пестрыми, две-три вещи в ретростиле, найденные на распродажах; дорогие предметы выбраны тщательно, чтобы их можно было использовать в самых разных сочетаниях. В этой комнате каждая вещь что-нибудь рассказывала об этой девушке: открытка от бабушки и дедушки с видом Алгарви, фотография маленького мальчика с совком и ведерком, засунутая в книгу, на обратной стороне выцветшая надпись от руки: «Уэстон-Супер-Мар, 1976 г.» В книгах примечания: «Осень» Китса – «невероятно», «восхитительно», а вот «Эндимион» удостоился лишь «слабо», подчеркнутого дважды. И шесть веселых восклицательных знаков у абзаца с описанием того, как френолог [49] Френология – лженаука о якобы взаимосвязи психики со строением черепа. , изучивший голову Томаса Харди [50] Томас Харди (1840–1928) – великий английский писатель и поэт, мастер социально-психологического романа. , объявил, что «ничего путного» из него не выйдет. Все это вызывает улыбку, однако Эрика ищет другое. Нет ни тетради, ни дневника, ни тайника с эротическим нижним бельем, ни фотографий парней, которые могли бы быть больше чем просто знакомыми, и после часа поисков Сомер начинает гадать, а существует ли такой парень. Однако, как ей очень хорошо известно, отсутствие свидетельств не является свидетельством отсутствия. Телефона Саши у них нет, а за ее компьютер Бакстер еще не принимался. А это и есть самые сокровенные места, чтобы спрятать любовь, не смеющую подать голос.

Напоследок еще раз заглянув под кровать, Сомер собирается подняться на ноги, однако цепляется браслетом за ковер и вынуждена снова опуститься на корточки, чтобы его освободить. И только тогда она замечает, что под кроватью все-таки что-то есть – похоже, губная помада, закатившаяся в дальний угол. Нет никаких причин ее доставать – она не имеет никакого отношения к случившемуся, – однако что-то заставляет Эрику лечь на спину и протянуть руку.

И вот тут она видит это.

Адам Фаули

4 апреля 2018 года

14:55

Дом Изабель Паркер явился полной неожиданностью. Один из этих невозможно помпезных каменных особняков в старой части Хедингтона, осколок из иллюстрированного журнала, немыслимо хорошо сохранившийся в окружении шума и суеты нынешнего Хедингтона. Но если дом оказался неожиданностью, меня, похоже, ждут. Точнее, если не конкретно меня, то кого-нибудь в таком роде. Женщина, открывшая дверь, примерно одних лет с матерью Саши, однако ботокс и дорогой парикмахер весьма успешно маскируют ее возраст. На ней серо-коричневая футболка, черные легинсы и серебряные шлепанцы, позволяющие видеть ногти на ногах, ярко-красного цвета. Она представляется («Виктория, но все зовут меня Тори»; поверьте, ответить на такую фразу невозможно), после чего проводит меня через просторный зал, выложенный плиткой, на кухню размером почти с весь первый этаж дома Блейков.