Йорн Хорст - Гончие псы

Согласно перечню, который тайком сфотографировал Эрик Фьелль во время пресс-конференции, Кристианне Грепстад пока что была единственным свидетелем, кроме мужчины, нашедшего Юнаса Равнеберга. Она жила в старом, но перестроенном и модернизированном доме всего в пятистах метрах от того места, где нашли тело. Она могла видеть жертву убийства и собаку незадолго до произошедшего или сделать другие важные наблюдения.

Лине проехала мимо дома и увидела, что в окнах горит свет. Она развернула машину, вернулась и припарковалась вплотную к живой изгороди.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил Эрик Фьелль и схватил фотоаппарат. – Если нет, то я тут посижу, позанимаюсь фотографиями.

– Подожди здесь, – попросила Лине. – Совсем не факт, что она захочет с нами говорить.

Она вышла из машины и зашла в воротца. Выложенный камнем дворик блестел после дождя. Перед сдвоенным гаражом стоял автомобиль «Вольво», а к стене дома вверх колесами был приставлен велосипед.

Лине позвонила. В окно возле двери была видна часть интерьера. Дом казался просторным, светлым и располагающим к себе. Женщина подошла к двери, слегка наклонив голову, словно желая присмотреться к непрошеной гостье. За ней неуверенно шел ребенок.

Когда она открыла дверь, Лине увидела в ее глазах вопрос.

– Здравствуйте, – сказала Лине и достала свое удостоверение. – Меня зовут Лине Вистинг, я работаю в газете «Верденс Ганг». Я хотела спросить, могу ли я поговорить с вами про убитого вчера мужчину.

Ребенок вцепился в ногу матери, посмотрел снизу вверх на Лине и произнес что-то непонятное.

– Я пыталась сегодня вам позвонить, – продолжила Лине и улыбнулась малышу. – Просто хотела узнать, что вам известно.

Женщина кивнула, как бы подтверждая, что Лине ей сегодня звонила.

– Мне ничего такого не известно, – сказала женщина.

– У вас есть время? – спросила Лине. Она умела нажимать на нужные кнопки, чтобы добиваться таких незапланированных интервью. – Я могу прийти позже, если будет удобнее.

– Да нет, удобно, – уверила ее женщина и освободила дверной проем. – Мой муж в отъезде.

Она провела Лине на большую кухню с открытым газовым камином, в котором горела очень похожая на настоящую горка искуственного угля. На кухонном напольном шкафу стоял противень со свежеиспеченными булочками. Очень приятно пахло.

– Мы как раз булочки пекли, – пояснила Кристине Грепстад и посадила ребенка в стульчик. – Хотите попробовать?

– Да, спасибо! – улыбнулась Лине.

Кристине Грепстад выложила выпечку на поднос и накрыла на стол, поставила тарелки. Она была примерно возраста Лине, лет двадцати восьми, может, даже моложе, но уже обзавелась мужем, ребенком и домом.

Лине постоянно встречала женщин, добившихся в жизни больше, чем она. Со смешанными чувствами она думала о том, что это волнует ее не так сильно, как могло бы. Она всегда думала, что хотела бы иметь семью и детей, но в отдаленном будущем. Сейчас ей нравилось быть хозяйкой своей жизни, свободно распоряжаться своим временем, работать сверхурочно, ни перед кем не испытывая угрызений совести. Но Лине случалось удивляться тому, что она ни с кем не встречалась после Томми Квантера. Но она ни за что не увлеклась бы мужчиной, который бы ей не подходил. Старшая коллега Лине вот уже почти десять лет как состоит в отношениях с женатым журналистом из культурного отдела, и Лине пообещала себе, что не вступит в отношения без будущего, чтобы однажды не обнаружить, что слишком стара для всего, о чем мечтала.

– Что вы знаете о деле? – спросила Лине, прогоняя эти мысли.

– Вообще-то ничего не знаю, но думаю, что видела его. – Она достала две большие чашки из шкафа над мойкой и поставила на стол. – Чаю?

– Было бы замечательно, – кивнула Лине, но она не хотела дать беседе уйти в другое русло. – Кого вы видели?

Кристианне Грепстад наполнила чайник.

– Убитого, – ответила она и поставила на стол ящик с чайными пакетиками и миску с сахаром. – Во всяком случае, мне кажется, что это был именно он. Он гулял с собакой, на нем был дождевик, как говорили. Я подумала, что должна сообщить об этом. Полиция просила сообщать всех, кто что-то видел.

Ребенок потянулся за пластиковой чашкой и схватил ее пухлыми пальчиками.

– Где вы его видели? – спросила Лине.

Малыш стукнул чашкой по столу, потом швырнул ее на пол и непонимающе посмотрел на маму угольно-черными глазами.

– В Старом городе, – ответила она и подняла чашку. – Я была в кафе с подругами и видела его по дороге домой. Он стоял возле книжного.

Лине не знала города и была вынуждена попросить женщину пояснить. Она рассмотрела карту на компьютере и поняла, что место, о котором шла речь, находилось около изгиба рва, к западу от которого Юнас Равнеберг был найден.

– Вы знаете, сколько было времени?

– Я знаю, что вышла из кафе в половине десятого. Кафе оттуда всего в одном квартале.

Лине прикинула. В редакцию позвонили без десяти десять. Юнас Равнеберг был убит приблизительно через десять-пятнадцать минут после того, как Кристианне Грепстад его видела.

– Он был один?

– Да, – ответила женщина и повернулась к кухонному шкафу. Вода вскипела, и она наполнила чашки. – Казалось, что он кого-то или чего-то ждал, – добавила она и села за стол.

Лине выбрала зеленый чай.

– Почему так казалось?

– Не знаю. Он просто стоял там. Полицейские тоже об этом спрашивали. Я потом думала об этом, но никак иначе сказать не смогла. У меня возникло такое ощущение, что он хочет совершить что-то противозаконное и просто ждет, когда вокруг не будет людей.

– Что-то противозаконное? Что же это могло быть?

Кристианне Грепстад покачала головой и взяла булочку.

– Просто такое у меня было ощущение, но мне кажется, он что-то скрывал.

– Каким образом?

– У него была рука под дождевиком. Он как будто что-то там держал, чтобы не намокло.

Лине помешала сахар в чае и представила, как Юнас Равнеберг стоит под дождем и выжидает.

– Вы кого-нибудь еще встретили? – спросила она и отпила. – Когда шли дальше?

Женщина задумалась, но покачала головой:

– Не припоминаю, но его я хорошо запомнила. У меня было мерзкое ощущение. Он как будто провожал меня взглядом. Маленькими, черными глазками. Не то чтобы я теперь так стала думать, когда узнала, что он мертв. Я и тогда так подумала. Помню, как обернулась посмотреть, не идет ли он за мной, но он просто стоял и смотрел на меня.

Чашка мальчика снова оказалась на полу. В этот раз она так и осталась там лежать.

– Ему скоро пора спать, – объяснила мама.

– Полицейские еще о чем-нибудь спрашивали? – спросила Лине. Всегда было интересно, какого рода вопросы задавали следователи.