Игорь Сотников - Палиндром

– И эти за своё. – Очень похожее на то, что он подчеркнул в наблюдении за дамами, высказал насчёт этих господ Мистер президент. Что было одновременно и так и не эдак. Но в общих чертах очень похоже на то, что дамами подразумевалось в выражении: о своём.

Между тем Мистер президент постепенно приближался к мраморной лестнице и при виде её приближения, его начали обуревать тревожные мысли и вновь появившиеся сомнения насчёт своего решения не подниматься вверх по лестнице. – А ведь они все вокруг, только и ждут, чтобы я опустился с небес на грешную землю. Так они называют моё падение рейтинга. Тьфу, что за слово невозможно противное. – Мистер президент поморщился, вдруг вспомнив слова сэра Рейнджера: «Вы, мистер президент, здесь первый среди равных. Как это понимать. Ну, скажем так. Вы на голову выше всех». – И Мистеру президенту, побуждаемому эти словами сэра Рейнджера, вдруг захотелось себя сравнить с окружающими людьми.

Для чего он, внешне как бы ничего не изменяя в своём взгляде, уже оценивающе посмотрел на находящихся в зале людей. И ему одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в правоте слов сэра Рейнджера (а он даже ещё и на ступеньку не встал). Он действительно был на голову выше всех. И даже самый рослый из всех конгрессменов, которых знал и видел Мистер президент, конгрессмен Вернер, – чья опасность для президента, как раз и заключалась в его рослости, – и то выглядел сморчком перед ним.

– Хм. Думал, что не найдётся человека, кто на тебя прыщ, сверху вниз посмотрит. – Усмехнулся Мистер президент, глядя на каменное лицо конгрессмена Вернера, чья оппозиция к президенту, как только что выяснилось президентом, строилась на таких базовых принципах, как желание смотреть на президента сверху вниз, а не наоборот. Что не такая уж мелочь, как может показаться с первого взгляда. Ведь когда на формирование твоего я оказал такое огромное влияние твой, выше всех рост, и ты подспудно учитываешь его значение в своих поступках, то для тебя точно это не мелочь.

Так в школе тебя вначале звали дылдой, а затем звали в баскетбольную команду. Вначале тебя били сверху, то совсем скоро, уже они, эти недоростки, бились своей головой о твой кулак. Вначале тебя замечали твоей головой, вечно вызывая к доске, скоро настало время, когда тебя оценили по уму, хоть и за голову. Из-за своего высокого роста ты раньше своих сверстников повзрослел – тебя засылали в магазин покупать спиртное и сигареты, а затем уже ты сам засылал за всё тем же, своих повзрослевших, но так и не выросших сверстников. И так во всём, где ты, то есть господин Вернер, пошёл всё выше и выше, вплоть до конгрессмена, тогда как все те, кто с ним стартовал одновременно в этом жизненном забеге, так и не выросли, оставшись далеко позади. А всё потому, что у них не было такой рослости, как у конгрессмена Вернера; ну и нахрапистой целеустремлённости, с его безбашенной энергетикой.

И хотя эта собственная рослость и высокопоставленность приободрила Мистера президента, тем не менее, это не отменяло того, что лестница впереди никуда не делась, и так ждёт, когда Мистер президент вступит на неё, и либо падёт в глазах окружающих, либо подтвердит свой статус самого высокопоставленного человека в государстве. – А если я буду спускаться вниз по лестнице, то это непременно унизит меня в глазах этой сволочи. – Ахнул про себя Мистер президент, только сейчас поняв, почему сэр Рейнджер даже не рассматривал этого варианта. – Всё верно, – уловил ход мысли своего советника Мистер президент, – я вначале поднимусь по лестнице вверх. А потом мне просто надо будет спуститься на лифте к месту. И таким образом, никто не сможет посмотреть на меня сверху вниз. Ну, сэр Рейнджер, вы в очередной раз удивили меня, и главное в хорошую сторону. – У Мистера президента потеплело в душе.

Но при этом расслабляться ему было нельзя, сейчас он уже находился в нескольких шагах от своего главного препятствия, лестницы. И тут Мистер президент каждой клеточкой себя почувствовал, как все взгляды находящихся в зале людей сошлись в одной общей и по отдельным частям точке – на его спине, на ботинках, а кто-то перешёл все границы допустимого и запретного, уставился на пятую президентскую точку, так и ожидая, когда Мистер президент её прикроет всем собой. – Не дождётесь! – вздрогнув в спине, решительно, правда про себя, выказал протест этим их ожиданиям Мистер президент.

И на этот раз Мистер президент был не одинок в своём противостоянии с оппозицией к себе, которая как обычно она это делает, заняла самую подлую и удобную для себя позицию по отношению к президенту – со стороны его спины – где она имела широчайший простор для противодействия президенту. А у Мистера президента, кроме генералов Волка и Кленси, которые отвечали за его тыл, вдруг неожиданно для всех, но только не для президента (это была домашняя заготовка) появился союзник в лице самого древнейшего из сенаторов, сенатора Долби. Который вдруг так неожиданно, из какого-то неоткуда появляется прямо на его пути к лестнице, и теперь не миновав его, к ней невозможно было подойти. И у Мистера президента не остаётся другого выхода, как только остановиться у подножия лестницы.

И тут Мистер президент на глазах всей этой внимательной к нему публики, выказывает себя истинным джентльменом. И он, самый занятой на свете человек, чьё время ему на время его президентства не принадлежит и по предварительным оценкам беспримерно стоит… скажем так, оно недооценено и бесценно, берёт и дарит мгновения своего бесценного времени сенатору Долби, чтобы он спокойно, а не ощущая в свой затылок дыхание президента или может быть смерти, которая так насчёт него подзадержалась, мог подняться по лестнице вверх. – Прошу вас. – Обдаёт зал и сенатора Долби своей учтивостью Мистер президент, после того, как несколько более чем внимательно посмотрел на руки сенатора Долби.

– Нет не те. – Облегчённо вздохнул про себя Мистер президент.

Ну а пока сенатор Долби, шаркающим шагом поднимаясь наверх, пользуется великодушием Мистера президента, сам президент, дабы за зря не тратить своё время, готов ответить на пару вопросов, которые всегда возникают у незнакомых людей при встрече с ним, особенно если эти люди аккредитованы, как пресса. И только Мистер президент пропустил вперёд этого неспешащего торопиться сенатора Долби, как эти малознакомые люди из прессы, уже тут как тут, – и откуда они только берутся, – и начинают для начала задаваться собой. Мол я такой-то, из такой-то прессы, а раз так, то вы, Мистер президент, должны осознавать, как важно быть со мной откровенным, отвечая на все мои вопросы.

Ну а затем уже следуют вопросы, которые только с виду все между собой различаются, когда они по своей сути, касаются всегда одного – президентских прогнозов. И президент для всей этой говорливой прессы, как правило, выступает в качестве астролога, который всё, всё знает об их и будущем земли. В чём между тем есть своя крупица истины. Ведь президент, окромя своего провидческого дара, имеет все полномочия и возможности для того, чтобы эти его прозрения и прогнозы, не расходились с реальностью и осуществлялись. И если уж бывает такое, что президентские прогнозы не сбываются, то, что тут поделать, когда на небе светит ни одна звезда президента, а там присутствуют и другие влияющие на судьбы мира звёзды, а также свои чёрные дыры, которые могут и втянуть в свою авантюру ту или иную звезду.