Игорь Сотников - Палиндром

При этом не обладай Мистер президент умением читать между строк и раскрывать истинный посыл этих людей облечённых властью и возможностями, который они, с помощью специально разработанного для этих целей политехнологического языка, так завуалировано облекают в малопонятные для простого обывателя фразы, то все его усилия оказались бы бесполезны. Ну а так как в этом коммуникационном деле, где нужно уметь так конструировать и строить свои предложения, чтобы они при всей своей простоте звучания, вызывали не меньшее затруднение в его понимании у слушателя, чем после прочтения им хайку, он и сам так поднаторел, что и сам иногда впадал в осадок от собственного непонимания, то можно было не сомневаться в том, что Мистер президент, если не всё, то очень многое поймёт из того, о чём там между собой разговаривают все эти леди.

Правда, Мистер президент, как человек иногда предвзятый, на что сильно влияет его патриархальный склад ума, – и о мышечной памяти не стоит забывать, – несколько субъективно подошёл к процессу своей расшифровки или перевода с языка официоза на человеческий, этих женский разговоров. Его перевод прямо отдавал его субъективизмом, – о чём бы бабы не говорили, они всегда говорят о своём. – Срезал вот таким своим резюмированием все эти женские разговоры Мистер президент, стоило только ему заметить, что дамы завели между собой разговоры. – И главный секрет этих разговоров заключается в том, чтобы узнать, что на самом деле скрывается под этим их «о своём». – Мистер президент отлично знает, что говорит, когда так говорит и в задумчивости вспоминает ещё одну бабу, первую леди.

– Интересно, а она обо мне когда-нибудь говорит в таком собственническом качестве? – часто задаётся этим вопросом Мистер президент и также часто не находит ответов. – Пока не услышу, что она говорит хотя бы: «А мой дурак, такое вчера выдал, что я и забыла на мгновение, одета я или на мне ничего нету», – то не смогу быть в ней уверен. – На этом, как правило, заканчивались размышления Мистера президента по поводу неопределённости его отношений с первой леди.

И хотя с таким подходом президента к этим леди, сложно от него добиться объективной оценки им услышанного, всё же, если не обращать внимания на этот его пещерный шовинизм, то можно приблизиться к пониманию этих леди.

И вот Мистер президент обращается весь вслух и, сбавив свой ход на ещё более неспешащий, принялся принимать звучащую со стороны этих леди информации.

– У меня в последнее время вызывает глубокую озабоченность диктатор Заноса со своими демаршами. – С умным и строгим лицом делает это своё заявление госпожа госсекретарь Брань. Ну а Мистеру президенту, хоть и пришлось поморщиться после упоминания госсекретарём Брань этого ненавистного им всей душой диктаторствующего лица Заносы (что поделаешь, плохая наследственность, все предки Заносы были диктаторами, вот и он пошёл по этой протоптанной дорожке), тем не менее, им легко переводится на простой и понятный язык, все скрытые в этом предложении пожелания и посылы госсекретаря.

– Ну, госпожа госсекретарь, вы меня удивляете. – Усмехнулся мистер президент, после того как разложил по полочкам значение сказанного госсекретарём: Ну почему все диктаторы такие привлекательные. А диктатор Заноса и вовсе душка. Особенно эти его пышные усы, из-за которых я уже которую ночь не могу спать спокойно.

– Я не понимаю, почему со стороны соответствующих служб, так до сих пор нет никакой реакции. И я, не дожидаясь, когда там у нас в высших кабинетах начнут реагировать, со своей стороны направила запрос в комитет по обороне и информационной безопасности, чтобы они дали свою оценку действиям диктора Заносы. – Следует беспристрастный ответ со стороны мисс Клэр. – Ну а в твоих широких взглядах на данную проблему, я никогда не сомневался, мисс Клэр. – Таким образом уразумел ход мысли мисс Клэр Мистер президент, чей перевод её слов звучит следующим образом: А наши, тьфу, одно не достоинство, сплошь один холодец, студень и паштет. Правда в комитете по обороне, есть на кого обратить внимание.

– Сейчас его возглавил конгрессмен Альцгеймер. А он характеризуется как принципиальный и ответственный конгрессмен. Так что можете не беспокоится, скоро мы услышим соответствующий ответ. – Заявляет госпожа госсекретарь Брань.

Что Мистером президентом переводится так: Я бы там выделила конгрессмена Альцгеймера. Правда ходящие о нём слухи, не слишком красят его. Он безответственно подходит к связям на стороне, при первой же возможности, как только получит своё, сразу же о вас забывает, в общем, подлец из подлецов.

– Да, я что-то такое слышала о нём. – С серьёзным и неожиданно просветлённым лицом отвечает мисс Клэр.

Перевод: Что поделать, когда все красавцы такие мерзавцы. – Ну а то, что мисс Клэр так просветлела лицом, то это говорило о том, что мисс Клэр, столько времени мучащаяся от одиночества, а всё по причине того, что она с утра до ночи занята на службе, была совсем не против того, чтобы конгрессмен Альцгеймер обратил всю свою подлость против неё. И он тогда уж точно не забудет, как звали мисс Клэр, которая наградила его такими жуткими воспоминаниями о себе. Достаточно одной только встречи, чтобы он излечился от своего склероза насчёт обманутых им дам.

– А что скажите по поводу рассматриваемых кандидатур на место председателя комиссии? – спросила госпожа госсекретарь Брань (Здесь вроде всё прозрачно и перевода Мистера президента не понадобилось).

– Буду предельно честной. – Пододвинувшись к госсекретарю, очень тихо, но не так, чтобы это не смог услышать Мистер президент, сказала мисс Клэр. – Мне понравился выдвигаемой от нашего округа, прокурор Атнанта. – И тут Мистер президент от такой неприкрытой прямолинейности мисс Клэр, как, в общем, и госпожа госсекретарь Брань, попал в умственный ступор, и само собой, ничего и перевести про себя не смог, так всё было явно, – мисс Клэр нехорошо себя чувствует, вот и стала заговариваться.

Но не только прямолинейность мисс Клэр так тронула Мистера президента, а упоминание ею прокурора Атнанта, с кем у него сейчас там, в одном из помещений конгресса, о котором он пока и думать не хотел, была назначена встреча, типа его им смотрин, как раз и взволновало его так, заставив на этом закончить своё наблюдение за этими дамами и начать более осмысленное движение в сторону всё той же лестницы, по которой он собирался спуститься на один этаж вниз, чтобы там разыскать пока им не упоминаемое помещение.

Правда, он не смог удержаться от того, чтобы своим взглядом поверхностно не пробежаться по нескольким группам людей. Ну а так Мистер президент сейчас поторапливался, – он не любил, когда его обвиняли в любви к драматизму, а не в пунктуальности, – то он не стал вникать в детали, а сразу дал общую характеристику всем им.