Игорь Сотников - Палиндром

– Каковы ваши ожидания от этой встречи, Мистер президент? – За неимением лучшего, микрофона, тыча в Мистера президента свои нахальные навыкат глаза, задаёт этот судьбоносный для себя вопрос, эта проныра журналистка Келли.

На что Мистер президент сказал бы ей в глаза всё, что он сейчас был вынужден надумать, оказавшись под давлением её нахальности (ни здрасти, ни до свидания, а сразу лезут с вопросами), – вас дамочка в будущем ждут одни разочарования, слишком вы торопливы в желании всё знать, – но Мистер президент всегда обнадёжит, даже в самых безнадёжных случаях.

– Мои ожидания самые что ни на есть высокие. – Умело даёт ответ Мистер президент. И, тут же повернувшись спиной к прессе, что достаточно плохой и опрометчивый шаг, – пресса мстительна и терпеть не может, когда к ней поворачиваются спиной, – начинает убеждаться в том, что всё идёт по плану. Сенатор Долби сделал всё как он него требовалось сделать. Он посыпал песком за собой скользкий пол лестницы. Правда в этом большой заслуги сенатора Долби не было. Всё за него сделал сэр Рейнджер, наполнив под завязку его с дырочками карманы песком, а затем в нужный момент подтолкнул сенатора на выход к лестнице. Ну а чтобы сенатор Долби не стал жертвой предусмотрительности противников президента, которые до блеска и скользкости начистили лестницу, то подошвы ботинок сенатора Долби были соответственно ожидающей опасности подготовлены.

– Они в одном будут уверены, – инструктировал президента сэр Рейнджер, – что вы не свернёте со своего пути и пойдёте по самому центру лестницы. Любой сдвиг в сторону, будет восприниматься ими, как перекос и неупорядоченность вашей политики. А так как они догадываются о том, что и вы, Мистер президент, догадываетесь об этом их этом, то они все усилия и направят на середину лестницы. Ну а ввод сенатора Долби позволит нам не только купировать все эти проблемы, но мы даже останемся в выигрыше. Вы, Мистер президент, следуя по стопам сенатора Долби, таким образом для всех покажете, что вы остаётесь верным традициям предков и идёте по протоптанной ими дорожке.

– Иду! – Решительно заявил про себя Мистер президент, вступив на этот теперь уже не скользкий путь.

Ну а в таком деле, как вступить на новый для себя путь, самое сложное это сделать первый шаг. Когда же он сделан и ты своей ногой ощутил все последствия сделанного тобой шага, – там вроде как не скользко и крепко стоится, – то делается второй шаг, чья устойчивость вступления на ступеньку лестницы, закрепляет появившуюся уверенность в себе. И Мистер президент с лёгкой душой, на зло всем смотрящим на него с ненавистью врагам, поднимается по лестнице наверх. На что затрачивается совсем немного времени, и когда Мистер президент оказывается на самом верху, то он не может себе отказать в удовольствии подразнить своих противников взглядом победителя, который стал ещё выше в их глазах.

– Смотрите, и смотрите не сверните себе шеи, задирая их так высоко, куда вам только заглядывать, и никогда не смотреть оттуда. Только избранные имеют право смотреть с этой высоты на вас. – Обдав надменным взглядом и красноречивым видом всего себя, Мистер президент совсем на чуть-чуть превысил свои полномочия и почувствовал себя, если не богом (Аполлоном или Посейдоном, он пока ещё для себя не выбрал – первый ему своей красотой близок, а второй по своему характеру и близостью к философии, вон, сколько воды утекло), то тем апофеозом мечтаний, который тут на всех смотрел с фресок на потолке.

И Мистер президент в ответ на этот свой взгляд победителя, получил свой душевный отклик со стороны всех тех, к кому он был обращён. И что удивительно, в их душах откликнулась не одна злоба, а по большей части они отдали дань уважения победителю.

– Что от него не отнимешь, так это умения так презирать своих врагов, что им хочется презираться, чтобы ещё раз оказаться под прицелом его взгляда ненависти. – Отметила про себя госпожа госсекретарь Брань.

– Далеко пойдёт! – с прискорбием для себя высказался конгрессмен Вернер, не уточнив, куда ещё дальше может пойти президент. Но уточнений и не надо, когда одного взгляда на потолок достаточно сделать, чтобы догадаться о том, что имел в виду конгрессмен Вернер, будучи не прочь войти в пантеон богов.

– Он наше обожествление, как количественно, так и качественно переплюнет. – Бросив взгляд на потолок, где с фрески на всех смотрело президентское обожествление, окружённое первостатейными ангельскими личиками его заслуг, не без зависти выразился конгрессмен Демагог.

– Я тебе ещё так посмотрю. – В прикрытой спинами других конгрессменов яростью, выказал себя человеком со стойкими убеждениями, некто неизвестный.

Мистер президент, тем временем пребывая в приподнятом состоянии духа, которое он просто обожал, уже не с той былой зажатостью, с которой он входил здание конгресса, широким шагом следовал в сторону лифта, чтобы с помощью его затеряться для глаз его незримых наблюдателей. – Пока они там, внизу, будут пребывать в заблуждения насчёт моего местонахождения, – он там, вверху, где делать серьёзному и деловому человеку нечего, прохлаждается, – я тем временем все свои дела обделаю. – Размышлял Мистер президент на пути к лифту. – Правда не нужно забегать вперёд, противник не дремлет. – Подойдя к лифту, который встретил его не с распростёртыми дверями, а занятостью, Мистер президент вынужден был слегка остудить свой пыл.

Мистер президент на этот раз уступает место впереди себя генералу Кленси, отвечающему за его телесную безопасность, – генерал Волк держит под контролем весь периметр зала, – и в некотором напряжении начинает наблюдать за цифровым табло на стене, поверх дверей лифта, откуда передаётся информация о местонахождении лифта.

– Нулевой этаж. Что это может значить? – задался вопросом Мистер президент, глядя на табло, с которого на него смотрел этот ноль. – А то, что на этом этаже собираются представители глубинного правительства. – Мистера президента вдруг озарило откровение, отчего он даже немного просел в коленях от такого своего прозрения. – И выходит, что я сейчас вступлю на их территорию, где я буду в полной их власти. – Мистер президент от этих предательских мыслей хотел было попятиться назад, но вид широкой спины генерала Кленси, не позволил ему поддаться страху, и Мистер президент остался на месте. Тем более, судя по изменениям на табло, то лифт начал подниматься.

И Мистер президент, как прежде всего человек, который может, и поволноваться, и понервничать насчёт себя, глядя на табло с цифрами, решил загадать на своё счастье или как там получится. – Если лифт всё-таки досюда доберётся, то если он с собой привезёт мужика, то это к несчастью, а вот если оттуда выйдет прехорошенькая девушка, то это как посмотреть. – Загадал Мистер президент. Правда ему тут же почувствовалось, что чего-то в этом его фигуральном жребии наудачу не хватает. – Да, ещё одного варианта. – Догадался Мистер президент. – Девушка может быть не ею и при этом страшной. Что, конечно, такой удивительный оксюморон, приводящий к когнитивному диссонансу, но если я хочу быть до конца объективным и беспристрастным, то нужно дать шанс всем возможным вариантам. – Мистер президент, как решил, так и отрезал, оставив и этот третий вариант для своего рассмотрения. Правда, за всем этим своим размышлением забыв обозначить то, что он для него мог значить.