Игорь Сотников - Палиндром

И как оказывается, то Мистер президент не зря так себя сдерживал, и ударившая кровь ему в голову, вместе с собой принесла очень верную догадку насчёт этого мутного конгрессмена Кисли. – Так он коррупционер. О них всегда так изъясняются. Да и его вечно кислая рожа к этому располагает. Мол, видите насколько я недоволен своей жизнью, так что хорошенько подумайте над тем, с чем ко мне подходить. Да, с этим Кисли действительно всё ясно. – Мистер президент даже удивился, как легко у него насчёт этого Кисли вышло.

Но это было тогда, уже и не вспомнить когда, а вот сейчас одними умозаключениями не обойдёшься и нужно что-то немедленно предпринять, а иначе этот Кисли обязательно что-нибудь заподозрит. Но при этом и в физическом плане что-либо воспринимать по отношению к Кисли тоже никак нельзя. Такая активность против него, ещё больше растревожит его мысли. В общем, со всех сторон тупик и безвыходная ситуация. И трудно сказать, как бы в дальнейшем развивались события, не надумай этот Кисли сам уйти.

А как только он повернулся спиной к президенту и его генералам, и начал удаляться, то Мистер президент, а вначале его генералы, поспешно выдвигаются к своей цели, дверям ведущим в туалет. Достигнув же этих дверей, Кленси немедленно вешает на дверь заранее приготовленную табличку, указывающую о не работе туалета на время проведения очистных работ, затем генералы оставляются президентом на охране подходов к туалету, – нет никакой уверенности в том, что спешащие сюда по своим делам конгрессмены, проявят сознательность или хотя бы грамотность, и не попытаются вломиться внутрь, – а сам Мистер президент без предварительной проверки помещения туалета (итак уже задержались из-за этого Кисли), быстро скрывается за этими дверьми.

Оказавшись же внутри этого специализированного помещения, Мистер президент быстро осматривается по сторонам и никого здесь, в проходной, не обнаружив, проходит дальше, в главный …пусть будет зал туалета, где как раз и расположен весь его специализированный функционал в виде кабинок, рукомойника, зеркал и настенных аппаратов для автоматической и ручной сушки рук.

Ну а здесь вот так сразу и не обнаружишь, есть ли здесь ещё кто-нибудь кроме тебя. И если хочешь быть на сто процентов уверенным в том, что ты здесь находишься в полном одиночестве, то тебе придётся заглянуть внутрь каждой кабинки. Хотя можно и ускорить этот процесс, громко спросив: «А здесь кто-нибудь ещё есть?». – Затем выдержать паузу и добавить: «А если найду?».

Правда этот второй вариант несёт в себе свои непредвиденные сложности. Как, например в том случае, если там будет находиться подглуховатый сенатор Долби, который ничего и не услышит из сказанного президентом, но при этом будет себя активно шумно вести. Отчего у президента другого выхода не останется, как проверить эту шумно себя ведущую кабинку на предмет её занятости каким-то неотзывчивым хамлом, который человеческих слов не понимает. А как только Мистер президент проверит кабинку на предмет занятости, с налета выбив ногой эту дверь, так тут же выясниться, что эта кабинка одновременно занята и свободна от всякого присутствия живого организма. И потом Мистеру президенту объясняй конгрессу, куда так скоропалительно вышел из себя сенатор Долби.

И Мистер президент, определённо предполагая все эти возможные сложности, не спешит криком озвучивать себя, а он, настроив свой слух на приём звуков, начинает со всей внимательностью приглядываться к одной, чем-то им выделенной дверки кабинке. Чем она так ему приглянулась, невозможно объяснить, если не знать ту предысторию с теми ботинками из-за двери кабинки, которые уронили президента на пол, когда он смотрел в глаза сэра Рейнджера. И хотя это всё было плодом его воспалённого волнением разума, тем не менее, Мистер президент счёл нужным обратить на это своё внимание – он не пренебрегал ничем, в том числе и мелочами, когда дело касалось его безопасности. Да и надо же с чего-то начинать.

Но только Мистер президент настроился внимать, как вдруг с противоположной от кабинок стороны, а точнее, со стороны левого крыла этого разделённого, находящейся посередине зала мойкой с зеркалами, на две части помещения, до президента вдруг доносится очень знакомый шум, похожий на тот, который часто сопровождал его при посещении этих мест – звук расстегивающейся молнии ни с чем не перепутаешь. Что наводит президента на весьма здравую мысль: «Там кто-то есть». С чем он смотрит по сторонам, в поиске какого-нибудь тяжёлого предмета. Так на всякий случай. Но везде только одной частотой сверкает. И тогда Мистер президент, мысленно убедившись, что аппарат с сухими полотенцами он, конечно, вырвет, но вот только это может вспугнуть того неизвестного человека, решает не портить этот интерьер своим вырыванием и так уж и быть, с пустыми руками направиться в ту часть этого помещения, откуда так явно доносилось присутствие человека.

При этом Мистер президент не крадётся, тихо вступая, а он достаточно крепко вступает на подошвы своих ног. Чтобы, во-первых, тот человек с другой стороны стены, по крепости его шагов понял, что идущий к нему человек не какая-нибудь букашка и если что, то может за себя постоять, ну и, во-вторых, Мистер президент не хотел его напугать неожиданным своим появлением перед ним. Кто знает, что может взбрести в голову испуганному человеку, тем более, когда он находится в таком деликатном положении. И тут никакое к нему обращение, даже самое здравое: «Держи себя в руках», – не поможет, прозвучав слишком не к месту и слишком двусмысленно. В общем, Мистер президент всё сделал правильно и когда он преодолел разделяющую это помещение перегородку, то стоящий у писсуара человек, нисколько не испугался его появления, и как проявлял свою занятость, так и не отходил от неё ни на шаг.

Ну а Мистер президент только на одно первое мгновение замешкался при виде такого проявления равнодушия этого человека к его появлению здесь. После чего Мистер президент берёт себя в руки, и с такой упёртой уверенностью, прямиком идёт к этому игнорирующему его человеку, что кажется, что он его сейчас собьёт со своего места. Но Мистер президент не сбивает его с места, хотя ему этого может и хотелось, а он одновременно останавливается у соседнего писсуара и в тоже время идёт дальше – он этим своим близким, плечо к плечу расположением с этим человеком, сбивает его с нормального хода своей мысли – вон сколько здесь писсуаров, а ему вдруг взбрелось встать рядом; что бы это всё значило?

Ну а как только Мистер президент занял эту свою позицию рядом с этим незнакомым ему типом, да ещё так волнительно близко друг к другу, чуть ли упираясь плечами (Мистер президент может только благодаря широте своей души, физически выразившейся плечами, ну и чуть-чуть благодаря локтям, и стал президентом), то тут же вступили в свои права нерукописные правила поведения людей, оказавшихся в таком близком для себя соседстве. Где первое, самое главное правило гласит: «Ни в коем случае не мешай своим взглядом своему временному попутчику на этом пути».