Игорь Сотников - Палиндром

– Что всё это значит? – прошёлся вопросительный гул по рядам наполненных людьми из оппозиции. – Что он этим хочет показать? – в крайней степени возмутился конгрессмен Либерманн, да так сильно, что испытал нервный срыв, который втянул его в глубину своего стула, откуда его теперь и не заметишь.

– А он, таким образом решил нас шантажировать. – Сделал далековедущий вывод из действий президента, конгрессмен Ролекс. – Если мы, мол, будем вести независимую и несогласованную с ним политику, и не примем его предложений, то он нас для начала впишет в чёрный список, а затем этой ручкой подпишет те самые указы, до которых у него всё руки не доходили. – А вот эта мысль Ролекса, прошептанная им своему соседу, конгрессмену Фрайсу, показалось последнему вполне здравой и не такой поспешной.

И надо сказать, что для этих опасений господ конгрессменов, все основания были быть, да и возникли они не на пустом месте. Ведь в чём Мистер президент и был открыто замечен, так это в своей страсти к этим пишущим инструментам своей политики. Где у него на каждую злобу сегодняшнего дня имелся свой яркий ответ в виде той или иной ручки, или в крайнем запущенном случае, карандаша (ну ещё и фломастеры, которые он вроде и собирался сегодня сюда прихватить, да за всеми этими внутри кабинетными делами и позабыл – а эта, с золотым пером ручка, всегда была при нём).

Что, между прочим, и было за ним примечено со стороны специальных аналитических служб, которые на этом деле ни один отчёт сделали, и поставили в известность кого надо из числа информированных и заинтересованных лиц, имеющих наивысший допуск к секретам. Правда в наше время, когда ничего нельзя утаить из того, что спрятано, а что уж говорить о том, что и не прячется, а прямо в лицо, день ото дня и от встречи до встречи показывается, и когда каждый себя считает экспертом и аналитиком в одном лице, то такие секреты насчёт страсти президента к пишущим инструментам, недолго остаются секретами. И вскоре, да прямо сейчас, все вокруг и даже оттуда, откуда казалось невозможно вести наблюдение, уже внимательно следят за тем, какую ручку или не дай бог карандаш, для себя выбрал Мистер президент, идя на сегодняшнюю встречу и, исходя из всего этого, делают выводы.

– Ну что. Какую ручку взял президент на сегодняшний брифинг? Не томи, говори. – Потрясываясь в нервном припадке ожидания, с дрожью в голосе спрашивает своего атташе, а по совместительству контрразведчика и шпиона, раз он действует на вражеской территории, где все вражеские разведчики так и называются, до крайней степени не союзник Мистера президента, какой-нибудь недоделанный полудиктатор Помпо.

– У него… – сбивается и не может сразу выговориться этот атташе полудиктаторского режима (так как он управляется из-за рубежа, а не как хотят это представить его противники, он, мол, недоделанный, то поэтому он так неполноценен), а всё потому, что полудиктатор Помпо пережал ему горло и не даёт, не то что бы сказать, а он и воздуха вздохнуть не может. Тут полудиктатор Помпо замечает, что слишком переусердствовал и, отпустив галстук своего атташе, даёт тому вздохнуть и вслед за этим выговориться.

– У него фломастер. – И только это сказал атташе, как полудиктатор Помпо, покрывшись бледной краской, в один момент теряет над собой контроль и выпускает из рук галстук атташе, который тут же валится на пол. И пока он там лежит, ожидая насчёт себя решения от Помпо, сам Помпо начинает судорожно соображать, перебирая в уме те страны, которые его не выдадут Мистеру президенту, если тот задумает его призвать к ответу. Ну, а судя по тому, что на его руке загнут только один палец, а сам Помпо начинает терять рост прямо на глазах, то дела его катастрофично плохи – единственная страна, которая по его расчётам вроде как не должна его выдать, так эта та, где он как раз и числится полудиктатором; в общем, оптимист каких современный истеблишмент не видел.

Но может не всё так плохо для полудиктатора Помпо, к тому же он если что, то может переклассифицироваться в дикторы – заявит впоследствии, что его не за того приняли из-за этой орфографической ошибки. А он, как человек скромный, не стал поправлять. В общем, пока большой ясности нет, то нужно питать надежды на то, что фломастер в руках президента, это не так плохо для него.

– И что это значит? – с надеждой спрашивает своего атташе полудиктатор Помпо. Ну а атташе, совсем не понимает своего полудиктора (уже и он, на подсознательном уровне начинает ослушиваться – а дальше начнёт оговариваться и т. д. и т. п. пока окончательно не ослушается), которому нужен прямой ответ, а не уходы от него (даже становится удивительно за этого атташе, как он с таким непониманием насущных нужд своего начальства, ещё при должности, а не где-нибудь висит подвешенный в раздумьях) и даёт совсем не устраивающий Помпо ответ:

– Всё зависит от цвета фломастера. – И от такого, практически ничего не проясняющего ответа атташе, Помпо не просто всеми красками радуги на лице обескуражен, а он теперь и не знает, что с ним дальше делать – хоть вешай, хоть расстреливай. Правда Помпо в огромном долгу перед собой, и это его в который уже раз выручает от непродуманных и поспешных решений, которые только к тому и ведут, как только к лишним тратам. И Помпо, налившись кровью в глазах, так сказать, в последний раз, так иносказательно и по делу спрашивает этого неразумного атташе: Как (!) всё зависит от цвета фломастера?

И атташе на этот раз всё отлично понял. И ничего не утаивая, кроме совсем ничего не значащей, пустяковой детали, – он от рождения дальтоник, – даёт ответ Помпо. – В общем, если зелёный, то он не против согласовать, если коричневый, то надо подумать над предложением, синий, то это вопрос неопределённого будущего, заметный или маркий, то ты сумел заинтересовать, а вот если красный, то это самое неприятное что может ждать – все договорённости, и в том числе прежние, перечёркиваются. – И только атташе закончил, как Помпо уже дышит ему в лицо (для чего пришлось нагнуться), требуя конкретного ответа на поставленный перед носом атташе вопрос.

– Мистер президент всегда держит до конца интригу. – Говорит атташе. – И он продемонстрировал только колпачок фломастера. – Что естественно не устраивает Помпо, и он продолжает давить и настаивать на более детальном ответе. – А что докладывает разведка? – уже чуть ли не хрипит Помпо. – Согласно последних поступивших данных, – заговорил атташе, – перед выходом Мистера президента из кабинета, на его столе лежало два фломастера. Где один из них был коричневого цвета, а второй зелёный. – И тут у Помпо как гора сходит с плеч, и он даже готов… Но об этом он вовремя умолчал – ему всё-таки не была присуща щедрость.