Игорь Сотников - Палиндром

И Тари отлично знает, чего можно ждать от этого неугомонного, с экспрессией в душе, господина Атнанта. Вот почему он постоянно просит её сделать кофе-экспрессо, но дело по его приготовлению так ни разу и не сдвинулось с места – максимум, куда доходила Тари в своём намерении всё послать к чёрту, то это до порога соседнего кабинета, где она с каким-то прямо постоянством (что за мистика такая), отчего хочешь, не хочешь, а подумаешь о существовании потусторонних сил, вдруг замечала какое-то прямо неустройство на своём пути и прямиком наклонялось к нему, чтобы поправить его на носках своих туфель. Ну, а Атнанта, видя всё это излишество, в один момент обо всё забывал и больше ни о каком кофе и речи быть не могло.

О чём Атнанта по причине своей экзальтированности поведения, где он перепрыгивает с одного дела криминального авторитета на другое, вечно забывает и оттого, вечно хочет и просит Тари сделать для него это кофе. Вот такой замкнутый круг получается.

И Тари на этот новый вопрос Атнанте, даёт своё тихое возможно. Чего вполне достаточно для Атнанте и он идёт дальше. – А если я говорю, что мне многое такое сходит с рук, за что другим не поздоровилось бы, то, что это значит? – спрашивает её Атнанта. На что Тари на этот раз даёт совсем на неё не похожий, куда как более развёрнутый ответ. – То, что вы слишком самонадеянны, – с серьёзным видом, пристально смотря на Атнанте, говорит Тари, – а может ваши руки настолько универсальны, что не оставляют после себя отпечатков. – Уже с лёгкой смешинкой в глазах добавляет Тари, в демонстративных целях рукой похлопав себя по юбке там, куда она, как правило, садится и куда всегда легче незнакомым рукам дотянуться.

Правда эта её весёлость взгляда, на этот раз не замечается этим вечно себе на уме Атнантой, и он, с серьёзным видом посмотрев на свои руки, говорит. – Я склоняюсь к обоим вариантам. – После чего он, не давая Тари возможности покачать своей головой при виде такой его самонадеянности, выразив на своём лице служебное рвение, канцелярским тоном обращается к ней. – Ну а теперь к делу. Что там у нас сегодня по плану? – Но только он задаётся этим вопросом, как звонит лежащий на столе телефон и Атнанта вынужден пока отвлечься. И он, полностью оправдав себя разведением своих рук в стороны, забывает мгновенно о Тари, взяв в руки телефон.

– Да, милая. – С невыносимо на него Тари смотреть, до чего же слащавой и лицемерной улыбкой, Атнанта отвечает в телефон. Откуда до Тари доносится не менее для неё противное щебетание, скорей всего его супруги, редкостной стервы, как её называл Атнанта в минуты прорыва их доверительных отношений до очень доверительных. И понятно, что Тари смотреть на всё это лживое непотребство и падение в её глазах Атнанте, от человека необыкновенного, до самого обычного человека, да ещё лжеца, рядом с которым ей, ни тепло, ни холодно, она не собирается.

И она, дав понять Атнанта, что она пошла за блокнотом, в котором детально расписан список его сегодняшних дел, как будто специально, не тихо, на цыпочках направляется на выход, а так громко отбивает каблуками об пол тот самый, ни с чем не спутаешь, звучный цок, что там, в трубке, начинают живо интересоваться о том, где это Атнанта так интересно проводит своё время – а говорил вроде на работе.

– Да это клиентка в коридоре волнуется, всё места себе не находит. – Пытается отшутиться Атнанта. Отчего Тари становится ещё противнее и стыдно за него. И она чтобы больше себя не мучить всем этим трёпом Атнанте, с силой прихлопнув дверь, тем самым заглушает все исходящие от Атнанте звуки. И она, пожалуй, очень вовремя так о себе позаботилась, а иначе бы она, даже не услышав, а по лицу Атнанте поняв, что ему там, в телефон, говорит его собеседница: «Надеюсь, она на твоих коленях не найдёт себе тёплого местечка?», – а вслед услышав потрясший её его ответ: «Это место только для тебя, дорогая», – не выдержала и …Но хорошо, что она ничего не услышала из этого, и это многоточие, как бесконечная возможность для разного рода поступков, так и осталось возможностью.

Между тем, спустя некоторое время, до Тари через селектор доносится сигнал вызова в кабинет Атнанте и она вроде как успокоившись, возвращается к нему в кабинет. Но не успевает она с блокнотом наперевес войти обратно в кабинет, как вновь звонит телефон, вынуждая её замереть на месте, а Атнанте, обращаясь к Тари: «Наверное, что-то забыла», – вновь берёт телефон. Но как только телефон оказывается перед его лицом, то судя по его видоизменению, то это он чего-то там у себя в голове забыл.

– Да, дорогая. – Совсем другим тоном, в котором прослеживалась ответственность за каждое своё сказанное слово, поприветствовал в трубку свою дорогую Атнанта.

– А вот это точно его стерва. – Горько усмехнулась Тари, глядя на то, как с расстановкой акцентов на свою честность перед ней и своим браком, изворачивался Атнанта в своей новой лжи, теперь уже своей супруге.

И вот когда не бесконечное терпение Тари начало заканчиваться, и она принялась источать его из себя, со вздохами выпуская воздух и, недовольно переминаясь с ноги на ногу, то Атнанта, вроде как заметил всё это её нетерпение и, сославшись на то, что его ждут… – Кто это там тебя ждёт? – тут же последовал вопрос в трубку телефона. – Дела. – Парировал Атнанта и, положив телефон перед собой на стол, внимательно посмотрел на Тари.

– Что, противно на меня было смотреть? – чистым-чистым, без всякой примеси нечистоплотности, взглядом посмотрев на Тари, так вопросительно обратился к ней Атнанта. И Тари, даже если бы хотела, то не смогла бы соврать этой чистоте в его взгляде. – Противно. – Ответила Тари, кивком подтвердив сказанное.

– Мне тоже. – Искривившись в лице, сказал Атнанта. – Но что поделать, я истинное дитя своего, зиждущегося на лжи и обмане времени. – С несколько задумчивым видом заговорил Атнанта. – Хотя даже не дитя, а технический продукт научно-технического прогресса. И я это говорю не фигуральном значении, а что ни на есть, буквальном. – Здесь Атнанта берёт со стола отложенный было телефон, включает его, затем в нём немного покопавшись, найдя то, что искал, поворачивает его экраном к Тари, и под демонстрируемый там, на экране, видеоролик, начинает им сопровождать свой рассказ.

– Я ведь был рождён из пробирки. – Более чем спокойным голосом заговорил Атнанта, всё же не сумев скрыть в своём взгляде потемнение своих мыслей. – И это так сказать, обязывает… Хм. К чему обязывает? – задался вопросом Атнанта, нажав пальцем руки на экран телефона и, поставив ролик на паузу, – теперь оттуда на Тари смотрела застывшая в одном положении выразительная улыбка рафинированной дамы в белом халате, в руках которой паром исходила эта детородная пробирка. – Любить своих родителей? Мамашу? Хм. Или её совокупность, выступивший в роли отца зачинателя, научно-технический прогресс. Что-то в душе и сердце ничего в ответ не отзывается, и им только до жути холодно и скрежетом металла отдаётся. Может потому, что … – Атнанта оборвал себя, уставившись в одну точку.