Игорь Сотников - Палиндром

Но и об этом уже все позабыли, или вскоре выйдя из автомобиля, позабудут, как только одна из пассажирок, прибывшего вовремя автомобиля, а именно Кира, перестанет задерживать собой мистера Сальери. Что, впрочем, длится совсем недолго, и как только до ушей водителя мистера Сальери, вначале доносится шум разворачивающейся бумаги, а затем женский вскрик удивления, заставивший его в напряжении похолодеть спиной, то после ещё минутной задержки, дверь автомобиля открывается, и из неё появляются надетые на босу ногу белые кроссовки. Вслед за которыми появляются чёрные ботинки мистера Сальери, а затем и он сам собственной персоной. И судя по его посвежевшему лицу, то эта поездка пошла ему на пользу.

Что можно сказать и насчёт Киры, которая не только приобрела здоровый цвет лица, но и на свои ноги кроссовки, которые совсем не помешают её ногам, вступая на каменную мостовую, а затем на холодный и такой скользкий пол одного из весьма представительных зданий, куда скорей всего босиком не пускают – а вдруг кто-то, совсем может быть случайно, отдавит вам ноги, и что тогда с ним будет, после того как его обвинят в демонстративном попрании прав этих босоногих людей, либо неимущих, либо аборигенов (на что в обоих случаях указывает ваша босота). Ну а если ты столь неотзывчив и крайне не толерантен, то какой с тобой может быть разговор, кроме такого который ты заслужил, не толерантного и полного исков.

Но так как на ногах Киры присутствуют кроссовки, а не босота, то все эти важные и привилегированные своим положением люди и чиновники, могут не опасаться того, что им вменят все эти иски за то, что они не столь осмотрительны, когда вступают на грешную землю перед собой (она может и грешна, что они на неё вступают). Правда, они и не опасаются, ведь самоуверенность это их отличительная особенность. Впрочем, всё это сейчас совсем не интересно для Киры, а тем более для мистера Сальери, который в части самоуверенности никому здесь не уступал, и они целенаправленно шли туда, куда следовал мистер Сальери.

О чём Кира не спрашивала, и не потому что ей это было неинтересно, а по тому, что она кажется догадывалась. Ну а когда они вначале вступили не на один из множества этажей, а на тот самый, а затем по нему добрались именно до очень для Киры знакомой двери, то у неё последние сомнения насчёт того, куда они идут, улетучились, хотя их, в общем-то, и не было.

– Конгрессмен Альцгеймер. – То ли поприветствовал, то ли уточнил, что он не ошибся, таким образом обратился к конгрессмену Альцгеймеру мистер Сальери, войдя в его кабинет. На что со стороны конгрессмена Альцгеймера, в точно таком же роде следует его приветствие, или всё же его уточнение насчёт личности мистера Сальери. И надо сказать, что этот приветственный церемониал, несмотря на то, что кому-то, а именно Кире, показался смешным, имел под собой весьма серьёзные основания для своего возникновения.

Они, эти основания, как думается, берут своё начало из истории джентльменства, где слово джентльмена было синонимом истины, и оно, как аксиома, не требовало для себя доказательств. Ну а само появление этого крепкого слова, тоже было обусловлено своей необходимостью – для людей, вечно живущих в разладе между собой, требовалась некая ценность, опираясь на которую, можно было заключать между собой разного рода договоры. И вот таким образом представляясь, эти наследники джентльменства, так сказать, давали слово своему визави, что он есть тот самый, за кого он себя и выдаёт (И тут никого не должно ввести в заблуждение то, что эти джентльмены только кивали в ответ на своё представление своим визави – они прекрасно представляли, что делали. Ведь это было не первое представление их друг другу – на первом представлении эту функцию брал на себя кто-то третий). Что в наше время, когда каждый старается себя выдать за того, кем он на самом деле не является, многого стоит.

Правда и здесь не обходится без своих передёргиваний и злоупотреблений. Ведь ничего не стоит тому же конгрессмену Альцгеймеру, и всё потехи ради, взять и не поверить мистеру Сальери в том, что он именно тот, кем он сейчас назвался. – Я мол, такой придирчивый человек, – заявит конгрессмен Альцгеймер, – что на слово никому не верю (то есть не джентльмен). И вы только на словах мистер Сальери, тогда как на самом деле, вы не этот всеми уважаемый человек, а какой-нибудь совсем неуважаемый проходимец, который решил заслужить к себе уважение за счёт этого всеми уважаемого господина. А может и того больше, захотели попросить денег за счёт этого господина. Нет уж, вы для начала постарайтесь меня убедить в том, что вы именно тот, кем сейчас назвались, а уж затем я посмотрю, признавать вас за мистера Сальери или нет.

А признание, скорей всего будет зависеть от характера обращения к нему этой пока неустановленной личности. И если она, к примеру, сумеет заинтересовать конгрессмена Альцгеймера привлекательным предложением, то вопрос будет решён в положительную сторону, ну а если этот проходимец посчитает его за простофилю, и решит поживиться за его счёт, то у конгрессмена Альцгеймера для такого рода публики ответ короткий: Пошёл вон.

Ну а мистер Сальери явно ничего подобного не ожидал услышать, и он, конечно, вспылит, и уже со своей стороны решит не поверить, что перед ним уважаемый всеми конгрессмен Альцгеймер, а вот в то, что перед ним какая-то сволочь, то поверит. И мистер Сальери, как человек несдержанный в своих поступках, когда речь заходит о его чести, тут же задастся вопросом. – Да ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать? – Правда этот вопрос будет такого рода вопрос, что на него не нужно давать ответ. А всё потому, что мистер Сальери сам на него немедленно даст ответ. – Да ты самый последний проходимец и ничтожество, каких я знаешь, где видел. – И вновь это вопрос мистера Сальери не требует ответа, правда на этот раз потому, что конгрессмен Альцгеймер скорей всего догадывается об этом.

Ну а так как такого рода информация носит характер конфиденциального, то конгрессмен Альцгеймер, как человек, который собой представляет не только себя, но и данную ему выбором своего избирателя государственную должность, не имеет права пропускать мимо своих ушей такие поклёпы от неведомо кого. И конгрессмен Альцгеймер, в один момент вспыхнув, подскакивает с места и указывает этому зарвавшемуся не джентльмену на его место. – А я тебя ещё и не там видел! – повышает ставки конгрессмен Альцгеймер, таким образом указав на свою не меньшую осведомлённость насчёт времяпровождения мистера Сальери. Что, в общем-то, не удивляет мистера Сальери, если и он там же видел этого хлыща, конгрессмена Альцгеймера. И он даже не понимает, чем решил похвастаться этот шут гороховый. Тем, что и он так близок к нему?