Игорь Сотников - Палиндром

И по тому, как ты выглядишь, сразу можно сделать предварительные умозаключения насчёт будущего этой встречи, на которую так спешит или наоборот, шоркая подошвами ботинок об землю, еле передвигает ногами президент. И оттого, как уложены волосы на президентской голове, как выглядит его взгляд – причёсан он или нет, смотрится ли или так, задумчив, – будет зависеть то, что о будущем переговоров решит написать пресса. Ну а если к этому общему портрету президента добавить его костюм, – точно ли выглажен его костюм, ровно по стрелкам, а не в две двойные, куда заправлены брюки, в носки или ботинки, на его шее болтается галстук, бабочка или какой-то шнурок типа селёдки, – то можно уже не сомневаться в верности их прогнозов.

А вот если бы Мистер президент находился в готовности, то с ним ничего такого не случилось. И тогда этот каверзный даже не вопрос, а указание на что-то такое, что президент и видеть не может, что подло и гадко, он бы легко парировал глубокомысленной фразой: Зрите в корень и тогда вам не нужно будет опасаться лезть на дуб. – И пока все вокруг раскрыли рты от изумления, президента уже и след простыл.

Но вот Мистер президент миновал все эти препятствия на своём пути, пока что только ко входу здания конгресса, и теперь, когда перед ним дверь была открыта для прохода внутрь, этого не просто здания, а одного из фундаментальных основ государства, то он, занеся свою ногу вверх, для того чтобы сделать шаг вперёд, вдруг на одно лишь мгновение задерживается, чтобы обдумать все свои дальнейшие шаги. И здесь нет ничего странного, ведь именно в такие переходные моменты своей жизни, а не загодя, людей которым предстоит сделать этот последний и много чего решающий шаг через свой фигуральный Рубикон, и настигает то самое озарение, которое, показав ему общую картинку событийности, всё и расставляет по своим местам, убирая в нём последние сомнения, если они и были, наполняя его уверенностью в благополучном исходе своего правого дела.

Что же сейчас увиделось Мистеру президенту такого, что озарением остановило для него это мгновение. Ну, во-первых, ему увиделась стена из лиц своих не единомышленников (то, что президент в таком дипломатическом тоне о них подумал, говорило о том, что он был готов к этой встрече), а если точнее, то треклятых врагов, которые на этот раз не скрывали своего негативного отношения к нему, как это они всегда делали на людях, прикрываясь ничего не значащей улыбкой или окаменением лица, а как думали про него, так и смотрели с налитыми в ненависти глазами. Что холодком обдав спину президента, взбодрило его перед предстоящей схваткой.

Во-вторых же, Мистер президент памятливым взглядом обратился к своим тылам, где из всех людей стоящих за ним, как всегда выделялся сэр Рейнджер, с кем он тщательно, вплоть до каждого шага и движения своей души, прорабатывал его сегодняшнее появление на заседании комитета. Хотя нет, чуть раньше, совсем вскользь, как это всегда и бывает, президенту представилась физиономия главы службы протокола, который посмел настаивать на соблюдении им, президентом, какого-то там протокола, которого он в глаза не видел и слыхом не слыхивал.

– Запомни, сморчок, – притянув эту мелочь пузатую, главу службы протокола, чьего и имени нет в реестре памяти Мистера президента, за его галстук ближе к полу, зычно так вспугнул на его голове волосы Мистер президент, – я и только я, определяю все эти правила. А это значит, что кто их и нарушает, то только не я. – Дунув, что есть силы в затылок главы службы протокола воздуха, Мистер президент в тот же момент отпустил его галстук, и как результат его таких согласованных действий, глава службы протокола проткнул своим носом ковёр.

– Всё-таки идея встретиться с Товарищем президентом без галстуков, вполне разумная. – Глядя сверху вниз на поверженного главу службы протокола, подумал Мистер президент. Ну а как только он, таким образом, разобрался с этим навязчивым типом, то перед его лицом предстало памятливое изображение сэра Рейнджера.

– Веди себя как всегда, естественно. – Доводил президента до белого каления своей придирчивостью к мелочам, сэр Рейнджер, в который раз уже позволяя себе такое панибратское обращение к президенту. И ведь нашёл же хитрец объяснение этой своей позволительности. Я мол, говорит, таким образом, подготавливаю президенту к тому прикрытому хамству, которое по отношению к нему будет позволять противная сторона.

– Ни к кому не проявляй уступчивость, если пару ног отдавишь, то это даже лучше – заручишься дополнительной поддержкой, отмеченных тобой людей, – продолжил наставлять президента на путь истинный, сэр Рейнджер, – не ограничивай себя в движениях, а вот с высказываниями не спеши. И на вопросы связанные с прогнозами, посылай всех, но только деликатно, в метеослужбу.

– Не переживай, кому надо отдавлю, а кого надо, пошлю. – Успокаивал сэра Рейнджера Мистер президент.

– Когда первое препятствие в виде журналисткой публики минуешь и окажешься внутри здания, то там, рядом с тобой, уже не будет столько охраны, чтобы оградить тебя от нападок оппозиционеров, так что слишком вперёд не зарывайся, и держись в окружении сопровождающих тебя лиц из числа своего аппарата. Но я думаю, что оппозиция, несмотря на свой количественный перевес, как всегда ограничится одними гневными высказываниями и презрительными взглядами в вашу сторону. Ну а так, на всякий случай, начальник секретной службы, генерал Кленси, всегда будет рядом, и если что, уладит возникшие проблемы. – Кивнув на стоящего неподалеку генерала Кленси, сказал сэр Рейнджер.

– Только пусть попробуют. – Сжав кулаки и расправив плечи, тревожно для некоторых ненавистных голов произнёс Мистер президент, судя по его виду, только и ждущего, когда возникнут эти проблемы на чью-то голову.

– Будь готов ко всему и к тому, что тебя с первых шагов по галерее конгресса, будут провоцировать на несдержанность или какой-нибудь промах в своём поведении. И это будут не какие-нибудь там скандальные выкрики: «Явился, не запылился!» или ещё хуже: «Да, кстати, мне сейчас отличный анекдот в тему вспомнился!», а они будут действовать куда умнее и изобретательней. – Сэр Рейнджер набирает в лёгкие побольше воздуха, и обрушивает на президента ту подлую изобретательность, на которую только и способны, что люди из числа оппозиции. – Они начнут демонстративно игнорировать вас, в упор вас не видя и глядя мимо или сквозь. – С тяжёлым сердцем сказал это сэр Рейнджер. Что, конечно же, тяжело и больно слышать и президенту, но он крепится и не показывает виду, как ему непросто приходится, представляя всё это.

– И тут уж надо потерпеть и, сжав зубы, не показывать виду, что готов в порошок стереть все эти наглые физиономии. – Добавил сэр Рейнджер.