Стив Сомер - Кумир

— Вы такой смешной. Сама не знаю, почему вы так мне понравились.

— А почему бы мне вам не понравиться?

— Как это "почему"? Да я по возрасту гожусь вам в… старшие сестры. В шестьдесят восьмом мне было восемнадцать. Я так и осталась "хиппи" — только в другом обличье. А вы — "фараон". Хорошенькая пара, а?

Салли поймала себя на том, что неожиданно снова начала вспоминать свое прошлое. Она чувствовала, что может ничего от него не скрывать.

— "Хиппи"? Вы? Да бросьте!

— Клянусь! Я же из поколения "детей-цветов" [119] Одно из названий участников движения "хиппи". . Хотя, постойте, не совсем из него. Я ведь, между прочим, была девственница.

Это рассмешило Росса.

— Черт вас подери, а чего вы ждали? Я выросла в Мемфисе, а там на секс смотрят как на первородный грех. В общем, если не считать моего полнейшего невежества в сексуальном плане, во всем остальном я была настоящим "хиппи" — четки, повязка на голове, перья и все что положено.

— И травку курили?

— Ну…— Салли поглядела на потолок и замотала головой.— И да, и нет. Она на меня не особенно действовала. Просто после нее ужасно хотелось есть, и я потом нажиралась, как поросенок, в закусочной "У полковника Сандерса".

— А как, по-вашему, о чем говорил этот старикан Рамирес? — вдруг спросил Росс.

— Да так…— Салли слегка поднялась на локтях и прислонилась к изголовью кровати.— Это все одни амбиции.

— Амбиции? Да бросьте, какие там амбиции.

— Нет, я. серьезно! — Поднявшись с кровати, Салли поставила на столик пустой бокал и взяла новый, сознавая, впрочем, что не совсем твердо держится на ногах.— Это ведь болезнь, самая настоящая эпидемия среди тех, с кем я имею дело. Не слишком приятное зрелище, должна признаться.

— У Фэллона это тоже имеется.— Росс протянул ей свой бокал.— Пока вы рядом, дайте мне заодно и мой джин.— Салли обменяла пустой бокал на полный.— Вот я и говорю, у него та же болезнь, а вам, похоже, это почему-то нравится.

— Нет, у него этого нет.— И она снова опустилась на кровать.— Он другой.— Она быстро пьянела, но ей было сейчас на все наплевать.

— Так уж и "другой"?

— Да. Для него многое имеет куда большее значение, чем… о чем мы говорили?

— Об амбициях.

— Ну да.

— Что, например?

— Ну, Америка. Верность идеалам. Стране.

— Что вы хотите сказать?

— А то, что эти вещи значат для него больше, чем власть.

— А чего это вы вдруг заговорили о власти?

— Это вы заговорили.

— Я? Ничего подобного.

— Нет, вы!

— Я говорил об амбициях.

— Ну конечно. Амбиции.— Салли наполовину осушила третий бокал виски с содовой. На этой стадии граница между "властью" и "амбициями" казалась ей весьма зыбкой.

— У меня нет жены-шизофренички,— заметил Росс.— Я этого раздвоения просто не понимаю.

— Терри — человек, который не нарушает своих обещаний.

— А может, он все еще ее любит? Салли вздрогнула.

— Да, может, и так,— произнесла она тихо, поглядев на зажатый в руке бокал.

— А может, он знает: пока Харриет остается его женой, то не имеет права давать против него никаких показаний?

Она слабо улыбнулась:

— Может, так. Может, нет…— Подумав, она решила уточнить:— А какие показания она может дать?

Но Росс уже переменил тему беседы.

— Он ведь не баллотировался в сенат?

— Не баллотировался. Его назначили. И что?

— А почему именно его?

— Ну, Везерби попал в тюрьму. Нужен был кто-то на его место…

— Это я знаю. Но почему все-таки этим кем-то стал Терри Фэллон?

— Терри уже был в конгрессе. Он подходил по всем статьям. И они…— Салли пожала плечами.

— Но были же и другие кандидаты? У кого стаж пребывания в палате был дольше. Почему выбор пал на Терри?

— Ну, он был…

— А почему Везерби проходил через ABSCAM?

Салли принялась хохотать: казалось, она вот-вот потеряет равновесие и упадет с кровати.

— Да это же мошенник! И вдобавок ура-патриот, каких мало…

— Но ведь они-то всего этого не знали, пока он не попал к ним в сети! Сенаторов сто, а отлавливали почему-то его одного?

— Не знаю, почему они выбрали именно Калеба. Но меня лично это вполне устраивало…— Салли уже с трудом выговаривала слова: ее удивляло, как быстро шотландское виски ударило ей в голову. До чего все же приятно и беззаботно было ей с этим человеком.

— Салли,— продолжал он настойчиво,— вы и на самом деле не знаете, почему остановились на Везерби? Посмотрите мне в глаза. Ну!…

Она сделала, как просил Росс. Затем, заморгав и неуклюже разведя руками, с улыбкой взмолилась:

— Сдаюсь! Не знаю. Говорите же!

— Это Фэллон заложил Везерби! — жестко произнес он.

Салли по-прежнему продолжала моргать, сидя на кровати, как будто словам требовалось время, чтобы до нее дошел их истинный смысл. Потом глаза ее сузились: похоже, она начинала понимать услышанное. Голосом, едва слышным, Салли выдохнула:

— Что?

— Фэллон был у О'Брайена и донес, что Везерби берет взятки от нефтедобытчиков, не имеющих лицензий. Тогда ФБР поставило ловушку — и он влип.

Салли покрутила головой.

— Нет, это неправда.— Она пожала плечами.

Росс задрал свитер и вытащил из-под резинки тренировочных брюк бумаги, которые он там держал. Это были документы, присланные Манкузо.

— Вот тут памятка из личного досье О'Брайена, где подтверждается факт посещения. А это страничка из его дневника. Тут то же имя — обведено кружком, видите?

Салли прищурилась, пытаясь увидеть его через алкогольный туман.

— А зачем О'Брайену все это записывать?

— Как возможный повод. Визит Фэллона дал нам такой повод. А памятка понадобилась О'Брайену на тот случай, если бы ловушку раскрыли и ему пришлось за нее отвечать.— Росс потянулся за бумагами.— Виноват, но они мне нужны.

Когда Салли передавала ему документы, ее рука заметно дрожала. И голос тоже.

— Но если Терри даже так и поступил, то он все-таки… не был неправ.

— Салли, давайте посмотрим на это дело вместе.— Росс присел на край кровати, и Салли тут же отодвинулась поближе к изголовью, чтобы освободить ему побольше места.— Мне известно, что до Фэллона вы работали на Везерби…

В комнате повисло долгое зловещее молчание. Большими испуганными, как у девочки, глазами Салли смотрела на Росса.

— Простите меня,— тихо произнес он,— мне правда нужно знать, использовал ли Фэллон как-то свою… свою связь с вами?

Она повернула лицо к свету, закрыла глаза и еле слышно прошептала:

— Нет… Господи… нет.

Росс наклонился к ней, чтобы как-то ее успокоить, но Салли резко отодвинулась, сжавшись в комок.

— Послушайте, у меня нехорошее предчувствие. Должно произойти что-то ужасное. И я… я не хочу, чтобы в результате пострадали вы.

Вид у Салли был жалкий и беспомощный. Росс попытался погладить ее.