Марина Крамер - Терапия памяти [litres]

– О, черт… – простонала я чуть слышно. – Даже подумать не могла, что это настолько больно…

Палец непроизвольно потянулся к кнопке – может, медсестра хоть укол сделает, а то я так совсем тут рехнусь, а это ведь только начало.

Мажаров перед операцией сказал, что это только обработка, а основные операции еще впереди, и если я не могу вытерпеть боль сейчас, то что же будет со мной, когда швов будет больше?

Нет, я потерплю.

Сунув пульт под подушку, я дотянулась до лежавшего на краю тумбочки мобильному и просмотрела пропущенные звонки. Кроме Ариши, звонил еще и Макс, видимо, хотел узнать мое мнение о сценарии, который я, разумеется, не читала. Может, зря, конечно. Он ведь сказал – съемки еще не завтра начнутся.

Нет, я не успею восстановиться, а давать пищу для сплетен тоже не хочу. Да и вообще… мне сейчас аккуратнее нужно, лишних разговоров о своей персоне лучше бы избежать, поменьше мелькать. Пусть все уляжется.

Я внесла телефон Макса в черный список и успокоилась. Если что – он всегда сможет найти меня через Аришу. Которая, кстати, волнуется – от нее семь пропущенных звонков, надо бы перезвонить, успокоить.

Чувствовала я себя неплохо, но довольно странно – так, наверное, происходит в невесомости, когда своего тела совсем не ощущаешь, хотя видишь и даже вроде бы шевелишься.

Подобное я испытывала после пластической операции на носу – в двадцать два года вдруг решила изменить его форму, а из наркоза выходила потом вот с такими же ощущениями. Зато нос получился – загляденье.

Интересно, кстати, у Мажарова спросить, как ему работа столичного пластика, не мог же он не заметить.

Насколько я успела понять, в этой клинике придерживаются собственных стандартов, а главный хирург, похоже, замещает в этом месте Бога – во всяком случае, персонал ведет себя именно так.

Однако мне до этого дела нет, поскольку отзывы об этой клинике просто блестящие. Да и Аришин дядя сразу поддержал идею лечь сюда, а уж он-то вряд ли стал бы советовать ей место, в котором не уверен.

В палату почти неслышно вошла медсестра – я вспомнила, что зовут ее Женя.

– Ну, как себя чувствуете? Проснулись? Голова болит, кружится?

– Лицо болит, – пожаловалась я все-таки.

– Ну, это ничего, это пройдет. А если не пройдет, я вам укольчик сделаю, Матвей Иванович назначил. Ужинать будете?

При мысли о еде мне почему-то стало дурно, и я отказалась, попросила только попить что-нибудь принести.

– Сок, чай, компот, кисель, морс? – как заправский официант, перечислила Женя.

– Кисель. Сто лет киселя не пила, – вдруг призналась я, представив, как сейчас возьму в руки стакан с ароматным напитком.

– Отлично, принесу кисель. Больше точно ничего не нужно?

– Нет, спасибо.

– В восемь вечера Матвей Иванович придет вас осмотреть.

– Он дежурит?

– Да, у него сегодня много послеоперационных, так он всегда в ночь остается. Если у вас есть жалобы сейчас, я могу его вызвать.

– Нет, не нужно, – отказалась я. – Про кисель не забудьте, пожалуйста.

Женя только улыбнулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я же откинулась на подушку и вцепилась ногтями в одеяло, чтобы не вцепиться ими в лицо под повязкой.

Внезапно я вспомнила еще об одной крайне важной вещи, которая за все эти дни слегка отошла на задний план, и меня обдало ледяной волной – а что, если..?

Я мгновенно забыла о боли в лице, о том, что голова кружится после наркоза, а ноги какие-то ватные, вскочила и кинулась к шкафу, где были развешаны и разложены мои вещи.

На передней стенке, в стыке с потолком, был приклеен скотчем небольшой продолговатый пакетик. Я нащупала его пальцами и успокоилась – все на месте.

Шумно выдохнув, я закрыла шкаф и вернулась в постель. Да и в самом деле – ну кому придет в голову ощупывать каждую стенку шкафа, тем более – переднюю? Нет, места надежнее я не найду.

Кисель, принесенный Женей, оказался именно таким, как я мечтала – вкусным, ароматным, с легкой кислинкой.

С удовольствием выпив его, я испытала почти счастье, как будто вернулась в беззаботное детство, в летний лагерь, куда с удовольствием ездила каждый год лет до четырнадцати.

Да, самое беззаботное время – до четырнадцати… то, что я вспоминаю с удовольствием. И как же мне хочется вырвать из памяти то, что было после – вплоть до сегодняшнего дня, когда я лежу на кровати в клинике пластической хирургии с обожженным кислотой лицом.

Как я докатилась до этого, как?

Когда-то я прочитала фразу, которая как нельзя лучше объясняла это – «мы то, что позволили с собой сделать».

Это правда. Я, Регина Шелест, именно то, что позволила когда-то сделать с собой. Хотя даже это имя – не мое.

Кто я? А я уже и не знаю…

Я не любила просыпаться по утрам без Матвея. Его дежурства вызывали у меня что-то похожее на приступы паники – когда утром не открываешь сразу глаза, чтобы не увидеть рядом пустую подушку.

Мажаров всегда вставал раньше меня, но в такие дни я слышала его присутствие в квартире, его шаги, и это придавало мне уверенности.

Я быстро отвыкла жить одна, хотя училась так жить довольно долго. Матвей своим появлением очень изменил мои привычки, мой жизненный уклад, и эти изменения пришлись мне по душе. А отсутствие мужа по ночам теперь доставляло дискомфорт.

Я выбралась из постели, приняла душ, вышла в кухню и сварила кофе, мимоходом отметив, что даже это я делаю совсем иначе, чем Матвей.

Вот так – живешь всю жизнь одна, думаешь, что так оно и надо, привыкла, приспособилась – и вдруг появляется человек, вроде бы сначала совершенно посторонний, и твоя жизнь становится абсолютно иной, как будто он приносит в нее даже другой воздух, дышать которым теперь можно только вместе, а поодиночке уже плохо получается.

Интересно, Матвей чувствует то же, или это мои женские фантазии?

Не знаю, как он это делает, но едва я успела сформулировать мысль до конца, раздался телефонный звонок.

Это был Матвей, и у меня сразу стало так тепло внутри…

– Привет, дорогая. Собираешься уже?

– Да, через пять минут выхожу. Как дежурство?

– На обходе узнаешь, – мне даже показалось, что я вижу, как он чуть улыбается, склонив голову к правому плечу, которым зажимает трубку. – Ты не могла бы прихватить мой коричневый ежедневник? Вчера закрутился, забыл на столе в кабинете, а у меня сегодня лекция в двенадцать.

– Конечно. Только за этим звонишь?

– Не только. Вызови лучше такси, вдруг машина не заведется, сегодня очень холодно.

– А домой я как поеду?

– Я тебя заберу.

– Матвей… какой смысл мотаться в город и обратно в клинику? Я прекрасно… – но муж перебил:

– Не спорь, пожалуйста. Аккумулятор старый, машина стоит на улице, запросто может не завестись, так что время не трать, вызови такси сразу. Все, Деля, я еще кофе не выпил.