Марина Крамер - Терапия памяти [litres]

– Да, иди, конечно, – я положила телефон на стол и отодвинула занавеску на окне.

На той части парковки, что была расположена перед подъездом, уже отсутствовала часть машин, но в то же время я увидела, как сосед из квартиры напротив мечется вокруг своей, пытаясь отогреть.

Это навело меня на мысль о том, что Матвей прав – моя старушка запросто не заведется в такой мороз, лучше вызвать такси.

Машина уже свернула на проселочную дорогу, ведущую к клинике, когда у меня в сумке зазвонил телефон.

Это оказалась Оксана, и я поморщилась – если Владыкина выбралась из постели в такую рань морозным утром, то ничего хорошего не жди, ей что-то от меня нужно.

– Да, слушаю.

– Деля, привет, – бодрым голосом произнесла моя подруга, не разлеплявшая веки раньше двенадцати часов дня. – Скажи, я могу сегодня к вам в клинику подскочить?

– Это еще зачем?

– Мне надо с Шелест переговорить.

– Что? С кем? – опешила я.

Оксанка продолжила веселым голосом:

– С Региной Шелест. Я поняла, что она к тебе в клинику приехала.

– Что за ерунда…

– Ой, Деля, это ведь не только ты меня, но и я тоже тебя сто лет знаю! И знаю, что люди интересуют тебя только в тот момент, когда оказываются на твоем столе. И уж точно ты не стала бы задавать столько вопросов об актрисе из сериалов, которые ты не смотришь, из чистого любопытства, – торжествующе заявила моя подруга. – Так что даже моего ума хватило, чтобы прикинуть два и два. Так что – поможешь?

– А ты не знаешь, что в моей клинике строго соблюдается конфиденциальность? И посещения запрещены тем, кого не приглашали? – отчаянно злясь на себя за то, что недооценила умственные способности Оксанки, спросила я.

– Деля, я же не журналист! Мне нужно срочно с ней переговорить, она перестала отвечать на звонки, Арсик в панике, нужно утверждать актеров, а от нее не то что согласия – простого «алло» никто не услышал.

– И ты, разумеется, выболтала своему Колпакову, что знаешь, где сейчас Шелест?

– Ты что?! – оскорбилась Оксана совершенно искренне. – Конечно, нет! Но для меня это шанс доказать ему, что он без меня не справится. Я поговорю с Региной, а потом преподнесу этот разговор Арсику, и он увидит, что никто из его ассистентов не смог ее найти, а я смогла.

– Тебе пять лет, что ли? – разозлилась я. – Сколько можно выстилаться перед этим обшарпанным ничтожеством?

– Делька, прекрати! Ну что ты лезешь вечно? Просто выпиши мне пропуск, и все!

– А больше ничего ты не хочешь?

– Нет, больше ничего не хочу. Если тебе так важно, могу поклясться, что никому, в том числе и Арсику, не скажу, где находится Регина.

– Ксюша, ты не хуже моего знаешь, что я тебе откажу. Мы можем даже поссориться на этой почве, но ничего не изменится. И дело не в тебе, дело в Регине, если понимаешь. Все, разговор окончен.

Оксана умудрилась бросить трубку первой, и я усмехнулась, убирая телефон – детский сад, честное слово. Но я тоже хороша – нашла, у кого сведений подсобрать…

На обходе, слушая вполуха доклад Матвея о прошедшем ночном дежурстве, я думала о том, как долго будет дуться Оксанка. Скорее всего, до вечера – если ей что-то надо, она довольно быстро справляется с обидами и продолжает натиск. А сейчас ей очень хочется произвести впечатление на своего гения режиссуры, потому она засунет обиду куда подальше и запросто приедет вечером к нам. Но там у меня уже будет поддержка в лице Матвея, а с ним Оксана особо спорить не станет.

Шелест мы осматривали в числе последних. Собственно, осматривать особенно было нечего – она не жаловалась, не температурила, спала, по ее словам, хорошо. Матвей назначил ей консультацию психолога на сегодня, и мы вышли из палаты.

Врачи отправились в ординаторскую, а мы с Матвеем чуть отстали, чтобы переброситься парой слов без посторонних.

– У нее ринопластика старая, – сказал муж, сунув под мышку планшет с историей.

– Она не сказала об этом при поступлении.

– Да, я заметил. И напрямую об этом спросил.

– Да? И что она?

Матвей пожал плечами.

– Интересничает. Мол, угадайте сами, на то вы и доктор.

– Как думаешь – косметика?

– Думаю, да. Не понимаю только, какой смысл глазки строить.

На этой фразе я почему-то насторожилась. Мне никогда не приходило в голову, что клиентки могут обращать внимание на Матвея не только как на блестящего хирурга, но и как на просто интересного мужчину.

Искоса взглянув на мужа, я не увидела на его лице никакого интереса к тому, что он сейчас рассказывал – только лишь констатацию того факта, что Шелест зачем-то умолчала о ринопластике.

Пустяк, конечно, ничего страшного, однако зачем скрывать то, что опытный хирург заметит и так? Черт их, действительно, разберет, актрис этих. Так заигрываются, что начинают путать сцену с реальностью.

– Оксанка звонила, – сказала я, когда мы спустились в переход. – Не исключено, что сегодня мы снова будем вынуждены ее вечером увидеть.

– Да? Чего так?

– Пытается пробраться в клинику. Поиграла в мисс Марпл, вычислила, зачем я интересуюсь этой Шелест, а она, видишь ли, ей нужна срочно. И вообще – что-то в моей жизни стало слишком много этой актрисы, тебе не кажется?

– Поскольку честь оперировать ее ты предоставила мне, то нет, не кажется, – улыбнулся Матвей. – А Оксане-то что от нее нужно?

– Я так поняла, что хочет продемонстрировать свои возможности Колпакову. Шелест не отвечает на телефонные звонки, а Колпаков, как ты слышал, предлагал ей главную роль в новом сериале. Ну, вот Оксанка и решила показать, что никто, кроме нее, не смог добраться до внезапно исчезнувшей звезды.

– Боюсь, ее ждет неприятный сюрприз и масса разочарований. Я так понимаю, Шелест выбрала нашу клинику вовсе не потому, что очарована сибирскими зимами, а как раз потому, что здесь она вне досягаемости.

– Разумеется. Но ты ведь Оксанку знаешь – будет теперь являться к нам и канючить.

– Не волнуйся, я с ней сам разберусь, я все-таки мужчина и ей не подружка, – пообещал Матвей, слегка приобняв меня за плечи. – Пока никто не видит, позволю себе нарушить субординацию, – сказал он и быстро поцеловал меня.

Операций у меня сегодня было две, и к моменту, когда я вышла из операционной, Матвей уже уехал в город – его ждали студенты. Мне же придется задержаться в клинике, чтобы он успел вернуться и забрать меня. Ничего, всегда есть чем заняться, сейчас вот кофе выпью, протоколы операций напишу, а потом…

Что будет потом, я придумать не успела, потому что в дверь кабинета постучали.

Это оказался Иващенко с традиционными двумя чашками кофе в руках.

– Можно, Аделина Эдуардовна?

– Конечно, Иван Владимирович, проходите. Я как раз собиралась кофе выпить, вы просто мысль мою поймали.