Марина Крамер - Терапия памяти [litres]

«А то… если бы я могла рассказать о том, каким тяжелым был первый турнир после того, что случилось… когда даже сокомандники болели за мою соперницу… но я же собралась и выиграла! Выиграла, доказала! Наверное, он прав – между дорожкой и операционной нет никакой разницы, только работа на результат – это и важно».

– Спасибо, Матвей Иванович, – произнесла она вслух, на самом деле испытывая к этому человеку такую благодарность, как будто он указал ей правильную дорогу.

– Не за что, Ульяна Борисовна. Всегда нужно использовать собственный опыт – в работе, в жизни. Никакие знания зря не приобретаются, непременно когда-то пригодятся. – И Мажаров свернул в коридор, ведущий к перевязочной, а Ульяна пошла дальше.

«Теперь понятно, почему шефиня за него замуж вышла. Он же насквозь всех видит, все понимает. С ним, наверное, спокойно и надежно, можно ни о чем не беспокоиться», – испытав даже легкий приступ зависти, подумала она, подходя к двери ординаторской.

– Вас Иващенко искал, – сообщил ей сидевший за столом у окна Филипп Басалаев. – Просил зайти, как освободитесь.

– Спасибо. Освобожусь – зайду, – отозвалась Ульяна, садясь за стол и открывая файл на компьютере.

Идти к Иващенко не хотелось, но выбора не предоставлялось.

Как только из палаты вышли врачи, я схватила мобильный и перезвонила Арише – так и не удосужилась сделать это ни вчера, ни сегодня, сказывалась разница во времени. Правда, сама Ариша с этим не считалась – судя по количеству пропущенных звонков. Но я установила беззвучный режим и не отвечала, хотела только спать и ни о чем не думать, да и лицо болело невыносимо.

Она взяла трубку на втором гудке, словно ждала, что я именно сейчас позвоню.

– Господи, Регинка, ну, наконец-то! – сразу же затараторила Ариша. – Я уже не знаю, что и думать… как дела? Как себя чувствуешь?

– Может, ты хоть один ответ выслушаешь на свои вопросы? Чувствую себя паршиво, вчера обработали под наркозом щеку, теперь я мечтаю разодрать ее до костей, потому что щиплет и болит. Сегодня иду к психологу. Оперировал меня тот самый красавчик, что принимал – муж владелицы клиники.

– А дядя обещал, что она сама… как же так? Я ему сейчас позвоню…

– Не вздумай! – перебила я грозно. – Этот Мажаров очень крутой хирург, тут все об этом говорят. Я надеюсь, и что и все остальное тоже он будет делать, так что дядю оставь в покое.

– А… ну, как хочешь…

– Что в мире делается? – спросила я, надеясь, что Ариша поймет, о чем речь.

– Пока спокойно. Но несколько раз звонил Колпаков, я не стала трубку снимать, как ты и просила. Не пойму только, почему бы нам с ним не поговорить и не обсудить хоть примерно гонорар и количество съемочных дней?

– Ариша, ты в своем уме? Забыла, как я выгляжу? А основная операция у меня тоже не завтра. И восстанавливаться потом я буду непонятно сколько. Какой гонорар, какие съемочные дни? Колпаков собирается запускаться максимум через три-четыре месяца, это исключено, ты не понимаешь?

– Ой, не кричи, – попросила Ариша испуганным голосом. – Я же не знала сроков… а ты, кстати, откуда их знаешь?

– Османов звонил, – призналась я. – Сценарий прислал, он где-то на почте у меня висит, я даже не открыла.

Повисла пауза, в которой я явственно услышала недовольное сопение Ариши – уже давно через ее голову со мной никто ни о чем не договаривался, для этого и существовала Ариша. Но с Максом меня связывали давние отношения – не любовные, чисто дружеские.

– Ариш… ну, не дуйся, подумаешь – Макс напрямую мне набрал…

– И когда ты собиралась мне сказать?

– Да о чем тут говорить-то?! Я не смогу сниматься у Колпакова, но и сказать Максу об этом тоже пока не могу – понимаешь? Надо придумать причину для отказа, а он меня врасплох застал.

Ариша продолжала обиженно сопеть.

– Разумеется, придумывать придется мне, да?

– Ну а кто еще лучше тебя с этим справится? – Я хотела улыбнуться, но заклеенная щека тут же напомнила мне, что любые эмоции – зло, причем такое, от которого мне же больно.

– Понятно… ладно, я подумаю. Но может, все-таки ответить Колпакову, а? Говорят, ему какой-то канал бешеные деньги под этот сериал выделил.

– Ариша, тема закрыта. Пусть эти бешеные деньги Арсений разделит с кем-то другим, как это ни прискорбно. Всего не заработаешь, так ведь? А я и так два года как проклятая вкалывала…

Ариша, понятно, не разделяла моего настроения, ей казалось, что я слишком себя жалею и часто отказываюсь от работы по совершенно глупым, с ее точки зрения, поводам – то режиссер не нравится, то продюсер, то сценарий.

Но я никогда не объясняла ей тот или иной отказ – говорила «нет» и больше к этой теме не возвращалась. С Колпаковым, кстати, я не стала бы работать, даже не будучи в клинике. Он мне не нравился – маленький, пьющий, плюгавый, мнящий себя при этом секс-символом…

Помню, на каком-то сериале, куда его экстренно вызвали, чтобы заменить попавшего в больницу с инфарктом режиссера, Арсений сразу начал ко мне подкатывать, без обиняков пригласив к себе в номер после смены. Делал он это так прямолинейно и при этом наивно, что я не испытала ничего, кроме желания обнять его по-матерински и спросить: «Что, деточка, только статус режиссера помогает в постель женщину заполучить?»

Делать этого я, конечно, не стала – зачем ссориться с тем, от кого зависит твоя карьера, однако и в номер не пошла.

Колпаков пару дней меня игнорировал, но потом быстро переключился на актрису, исполнявшую вторую главную роль, и на том успокоился.

Работать с ним было тяжело – он слишком прислушивался к советам посторонних людей, зависел от мнения тех, кто был на площадке, даже если те мало понимали в процессе. Мог заставить сценаристов за ночь переписать несколько эпизодов только потому, что кому-то из его гостей, коих ошивалось рядом со съемочной группой какое-то неприличное количество, показалось, что это недостаточно реалистично или недостаточно смешно, например.

Наутро выходишь на площадку – а у тебя новый текст, а то и вообще новый партнер и новая линия.

Нет, я в такой обстановке долго находиться не могу…

– Ой, как хочешь… – устало откликнулась Ариша, поняв, что я не буду даже обсуждать возможность сотрудничества с Колпаковым. – У вас там мороз, говорят?

– Не знаю, я не выхожу. Но дежурная смена сегодня утром жаловалась, что служебный автобус замерз. Как они здесь живут – не понимаю…

– Привыкли, наверное. Слушай, Регинка… а тебе, может, что-то нужно будет – ну, из одежды там или…

– Я взяла достаточно вещей, ничего не надо. Дома все в порядке?

– Да. Домработница вчера была. Ты не волнуйся, я тут тихо, как мышка…

– Да уж надеюсь, что вечеринок не закатываешь, как в подростковом возрасте, – пошутила я, отлично зная, что у Ариши ни за что не наберется столько знакомых, готовых приехать на устроенную ею вечеринку.