Марина Крамер - Терапия памяти [litres]

Матвей, разглядывая снимок на просвет окна, только головой покачал.

– Это умудриться надо. Не видел бы сам – не поверил бы. Обычно такие переломы получают при падении на вытянутую руку, но ты ухитрилась просто разбить кость о столешницу.

– Что теперь делать-то? – мрачно поинтересовалась я, придерживая поврежденную руку у груди.

– Гипс наложат, поболит недельку… Что тут еще можно сделать? – пожал плечами муж. – Полежишь дома пару дней, потом потихоньку будешь разрабатывать. Недели три-четыре – и все. В другой раз будешь думать, прежде чем кулаками стучать.

– Что-то мне не смешно…

– Так я и не смеюсь, Деля.

Из кабинета вышел травматолог, забрал у Матвея снимок и пригласил меня в кабинет.

– Ну, как же вы так, Аделина Эдуардовна? У хирурга руки – все, а тем более – у пластического.

– Сколько я работать не смогу?

– Гипс на пять недель, потом снимем, дней десять на реабилитацию, и сможете заняться бумажной работой. К столу встанете не раньше, чем через месяц после этого.

Я закрыла лицо здоровой рукой. Два с лишним месяца! Кому я клиентов-то передам?! Матвей тоже выпал из процесса…

Ну, положим, даже три дня лежать дома я не буду, но оперировать-то все равно не смогу! Придется стоять цербером в операционной рядом с Ненашевой, выхода нет, у нее наименьшая загрузка сейчас…

– Я вам турбокаст наложу, он подороже, но и получше, – предложил травматолог. – Там «молния», сможете самостоятельно снимать по мере того, как сроки позволят.

– Не надо ей турбокаст, – раздалось из-за двери. – Она его через неделю расстегнет и попытается в операционную прорваться.

Травматолог рассмеялся, подмигнул мне:

– Будем считать, что этого я не слышал, а вы мне пообещаете, что этого не сделаете.

– Хорошо.

Из травмпункта я вышла с синей фиксирующей повязкой от пальцев до локтя, кучей рекомендаций и программой реабилитации, начинать которую можно будет через три дня.

К счастью, перелом оказался закрытый, что существенно облегчало мое положение. Смогу восстановиться быстрее.

Матвей, казалось, совершенно забыл о своих проблемах и погрузился в мою.

Первым делом мы посетили аптеку, где он собственноручно выбрал специальную поддерживающую повязку, которую мне нужно будет носить первое время, а также небольшой запас обезболивающих.

Принимать их я не собиралась, но Матвею об этом, конечно, не сказала.

– Хорошо, что я не левша, – пробормотала я, закуривая.

– И даже это не поможет тебе избежать больничного.

– Еще не хватало! Ты знаешь, сколько у меня операций до Нового года? А после?

– И делать их ты не сможешь все равно, так что какой смысл озвучивать цифру?

– Я сама и не буду! Я их Ненашевой перекину, а сама буду наблюдать в операционной.

– Ловко придумала. Но все равно так не получится.

– Это почему еще?

– Это потому, что я тебе запрещаю в клинику ездить, а на три следующих дня у тебя вообще постельный режим, – отрезал Матвей, паркуя машину у дома.

– Мажаров… – начала я, но он покачал головой.

– Не спорь. Будет так, как я сказал. Три дня постельного режима – а там посмотрим.

Ну, хотя бы так…

Утром она открыла глаза, привычно потянулась и вдруг почувствовала, что лежит в кровати не одна.

Сперва это открытие ее испугало, Ульяна долго не могла заставить себя повернуть голову вправо, но, когда все-таки сделала это, испытала облегчение – рядом спал Стас, подложив руку под щеку.

Ульяна почувствовала, как внутри стало тепло, как бывает после чашки горячего шоколада, выпитой в морозный день на улице.

«Какой же он красивый, – подумала она, чувствуя, как заливаются краской щеки. – И он теперь со мной…»

Осторожно выбравшись из-под одеяла, она ушла в соседнюю комнату, чтобы не разбудить Стаса, сделала, как обычно, зарядку, постояла под душем, чувствуя, что впервые в жизни улыбается с утра.

Стас уже проснулся, когда Ульяна, по-прежнему стараясь не шуметь, прошмыгнула к шкафу.

– Доброе утро, Улькин, – потянувшись, произнес он. – Ты уже собираешься?

– Да… мне еще добираться нужно, клиника за городом.

– А… я сейчас… – но она замотала головой.

– Нет-нет… ты можешь уйти, когда захочешь… я ключи оставлю… ну, второй комплект…

Стас снова откинулся на подушку.

– Мне на работу к восьми, я тогда полежу еще, раз ты не возражаешь. Ты во сколько возвращаешься?

– Часов после пяти.

– Могу встретить, если хочешь.

– Зачем? Я же на машине… туда иначе сложно добираться…

Стас вдруг рассмеялся и, поймав край полотенца, в которое была завернута Ульяна, потянул к себе.

– Я имел в виду, что могу встретить тебя здесь, если не возражаешь.

Ульяна, вцепившись пальцами в полотенце, спросила:

– У тебя такой короткий рабочий день?

– Могу себе позволить. Я, Улькин, числюсь в сервисе специалистом по дорогим машинкам, и клиенты у меня сплошь постоянные и по записи, – улыбаясь, он продолжал тянуть на себя полотенце, заставляя Ульяну двигаться вслед за ним до тех пор, пока она не оказалась на кровати. Стас прижал ее к себе, поцеловал и продолжил: – Ну, так что?

«Ты с ума сошла? – загремел в голове знакомый голос, и Ульяна вздрогнула. – Мало тебе того, что ты позволила ему собой воспользоваться, так еще и собираешься разрешить ему чувствовать себя хозяином в твоей квартире? Как можно вновь впускать в свою жизнь этого неудачника?»

Она затрясла головой, стараясь избавиться от навязчивых звуков.

– Что с тобой, Улькин? – спросил Стас, заметив, что она вновь покраснела и зажмурилась. – Все в порядке? Я тебя обидел чем-то?

– Нет-нет, что ты… конечно, нет… это я так… Стас, мне нужно собираться. Иначе опоздаю, а у нас этого не любят. Ты делай так, как хочешь… как тебе самому… ключи на полке у зеркала… – торопливо выпалила она и вскочила с постели, метнулась к открытому шкафу, схватила первое, что попалось под руку и выбежала в соседнюю комнату.

Стас, удивленный и озадаченный, наскоро нацепил футболку и джинсы и пошел следом.

– Улькин… что происходит?

– Ничего, Стас, я же сказала – все нормально… опаздываю просто… – стараясь застегнуть пуговицы на блузке, пробормотала Ульяна.

Миронов, к счастью, больше не стал задавать вопросов, и она, впопыхах схватив с вешалки сумку, выбежала из квартиры, на ходу наматывая шарф и пытаясь застегнуть «молнию» на меховой куртке.

Уже у машины обнаружила, что забыла перчатки, а вести без них машину в мороз даже при условии работающей на всю мощь печки было довольно рискованно – можно заморозить руки.

«Ну, вот что делать? Возвращаться? – злилась на себя Ульяна, сметая снег с лобового стекла щеткой на длинной ручке. – Почему я вообще убежала? Почему я всегда веду себя как идиотка?»