Валентина Демьянова - Грехи в наследство

— Какого хрена они тогда на берег озера потащились?

— Ее нашли далеко от города?

— Да нет! От бараков пешком дойти можно. Мы туда подростками бегали. Соберемся компашкой — и туда. Картошку в костре пекли ну и, кто посмелей, — он хихикнул, — те к девчонкам под юбки лазили. Место тихое, от дороги кусты и деревья вид заслоняют. Песчаный пляж. Бревна валяются. Посидеть можно. Зинку тоже около бревна нашли.

— Значит, мужчина... Сидели, выпивали и, слово за слово, поссорились. Так?

— Не, ничего такого там не было. Ни бутылки, ни закуси.

— Выходит, серьезный разговор предстоял, раз ушли в безлюдное место?

Григория, утомленного разговором и выпитой водкой, неожиданно сморил сон. Ткнувшись лицом в липкую клеенку, он несколько раз глубоко вздохнул и затих. Понять, что это надолго и ждать не имеет смысла, было нетрудно. Да и чего было ждать, если мы с ним в принципе все обговорили? Другое дело, что пользы от этого разговора было ноль, но это уже не моя и не Гришкина вина. Про смерть Зинаиды он мне все, что знал, рассказал, а по поводу фотографии высказался отрицательно. Никогда, мол, не видел и даже не подозревал, что у Ольги Петровны нечто подобное имеется. Других соседей спрашивать отсоветовал, поскольку все они заселились позднее и мать Ефимова знали плохо. Последний раз глянув на сладко посапывающего Григория, я аккуратно притворила за собой дверь и быстрым шагом направилась к выходу. Хотелось поскорее оказаться на свежем воздухе, подальше от грязных, насквозь пропитанных отвратительными запахами стен. Выскочив на улицу, отдышалась, потом присела на лавку возле крыльца и закурила. Как ни печально это было признавать, но результаты поездки оказались прямо-таки удручающими. Сплошные потери и ни малейшего намека на удачу. Пока я грустила, сигарета кончилась, прикуривать следующую не стала, потому что вот так сидеть и оплакивать свое невезение можно было до самого вечера.

«Под лежачий камень вода не течет», — сердито напомнила я себе и отправилась разыскивать кафе «Солнышко».

На мое счастье, данное заведение являлось местной достопримечательностью, и где оно находится, в округе знал всякий, от мала до велика.

Стекляшка встретила меня толкотней, гулом голосов и крепким запахом разлитого пива. Пробившись к стойке сквозь толпу жаждущих промочить горло мужиков, дождалась, когда бармен окажется в досягаемой близости от меня, и попыталась завести разговор.

— Простите, не уделите мне минуту вашего времени?

Непривычная форма обращения в сочетании со странноватой для этих мест внешностью, как я и рассчитывала, сделали свое дело. Угрюмый громила, служивший в этом заведении не только лекарем страждущих душ, но и вышибалой, бухнул на стойку уже полные кружки с пивом и выжидательно замер. Очередь возмущенно зароптала.

— А ну тихо! — коротко рыкнул благодетель, и все разом покорно затихли. — Чего надо? — не слишком приветливо, но и без намека на враждебность осведомился властитель местных умов и кошельков.

— Поговорить.

— Подожди. Сейчас народ отпущу, тогда и поговорим, — кивнул он.

Раздав всем, кто чего хотел, он опять подошел ко мне и настороженно спросил:

— Откуда ты?

— Из Москвы.

Он коротко присвистнул:

— Ишь ты! И чего хочешь?

— Про тетку свою расспросить. Зинаидой звали. Знал такую?

— Может, и знал, всех не упомнишь. Много их тут ходит, — уклончиво пробурчал бармен.

— Должен знать. Она тут всю жизнь прожила, — усмехнулась я.

Бармен и бровью не повел, только в глазах появилась настороженность.

— Убили ее на днях. Наверное, слышал.

— Убили? Так тебе в милицию нужно! — усмехнулся он. — Ко мне чего пришла?

Я безнадежно махнула рукой:

— Была я в милиции!

— И что?

— Непонятная история. Твердят — по пьяни ее, мол, пришили. Только неправда это. Просто разбираться не хотят. Мол, пьяница, что с ней возиться.

Он недобро оскалился:

— А ты, значит, не согласна?

Я посмотрела ему в лицо и с вызовом выпалила:

— Не согласна! Ну выпивала! И что? Не человек? А кто сейчас не пьет?

— Тоже верно, — миролюбиво согласился амбал и, схватив тряпку, принялся старательно протирать стойку.

— Подтолкнуть их надо, — доверительно поделилась я. — Против фактов они не попрут. Вот Григорий говорит, тетка в день убийства в твое заведение приходила?

Громила вроде бы удивился:

— Ты и Гришку знаешь?

Я сделала вид, что обиделась:

— С чего бы мне теткиного дружбана не знать? Они выросли вместе, в школу в один класс бегали.

Он покивал, соглашаясь, но отвечать не спешил.

— Гришка говорит, встреча у Зинаиды тут была назначена, — напористо продолжала я. — Так ты видел тетку?

Отложив промокшую тряпку в сторону, он уперся волосатыми ручищами в стойку и серьезно произнес.

— Правду Григорий тебе сказал. Приходила. Сидела вон там, у окна.

— С ней кто-нибудь был?

— Нет. Одна была. Пришла, взяла стопарик с бутербродом и села там. Ни с кем не разговаривала, все в окно поглядывала. Похоже, высматривала кого-то.

Я подалась вперед:

— И кто пришел?

— Не знаю. Как она вдруг с места сорвалась и к двери рванула — видел, а больше ничего сказать не могу. Народу в тот день было много, своих забот хватало...

Возвращаться в Москву с пустыми руками было невыносимо. Весь день я каталась по городу из одного места в другое, а не продвинулась ни на шаг. Результаты если и появлялись, так исключительно отрицательные. Лучше б их и не было, таких-то результатов! Так и руки недолго опустить! Рассудив, что терять мне уже нечего, я вырулила на шоссе и рванула в сторону, совершенно противоположную Москве.

Направлялась я в деревню Васькино, и гнало меня упрямое желание испробовать свой последний шанс. Я намеревалась показать фото «женщины в черном» основательнице краеведческого музея в Васькине. Больших надежд на это предприятие я не возлагала, поступала так от полной безысходности и еще чтоб совесть не мучила. Правило отрабатывать каждую версию до мелочей, ничего не оставляя без внимания, вбил в меня мой учитель Павел Иванович в самом начале нашего с ним пути, и с тех пор я это правило соблюдаю неукоснительно.

В этот раз мне уже не пришлось плутать по селу, расспрашивая местных жителей о местонахождении музея. Оставив машину за воротами школы, я вихрем пронеслась по коридорам и рванула на себя дверь классной комнаты. Окажись она в тот момент запертой, я бы точно этого не выдержала. После всех потерь мне до зарезу нужна была удача. Хоть небольшая, хоть совсем крошечная! Любая, лишь бы только не лишиться уверенности в себе и в своем везении.

Василиса, на мое счастье, оказалась на месте. Разложив на столе лист ватмана, она старательно рисовала затейливые виньетки вокруг уже приклеенных фотографий.