Валентина Демьянова - Грехи в наследство

Вуславль встретил меня противным моросящим дождем. Подрулив к музею, я выскочила из машины и стремглав кинулась к крыльцу. Рванув на себя тяжелую дверь, заскочила в вестибюль и моментально оказалась в мертвом царстве. Внутри стояла полная, не нарушаемая ни единым звуком тишина. Из залов не доносилось ни усиленных гулкими сводами голосов экскурсоводов, ни столь обычного для всех музеев шарканья ног посетителей о паркет. Случайного голоса или скрипа двери и то не было слышно. Создавалось впечатление, что вокруг все вымерло. Даже кассирша отсутствовала, а окошко кассы было плотно закрыто изнутри.

Вначале я восприняла это открытие спокойно и решила подождать. Мало ли по какой нужде мог отлучиться человек, а я в принципе никуда особо не торопилась. Однако, потосковав у окошка кассы минут пятнадцать, я поняла, что открывать его не собираются и если не предпринять решительных мер, то так простоять можно до самого закрытия музея. Для пробы сначала просто поскреблась пальцем в фанерную дощечку, но результата это не принесло, и тогда я заколотила в нее кулаком. Выбиваемая мной барабанная дробь гулко разнеслась по вестибюлю, ударилась в каменные стены, отразилась от них, взмыла к высоким потолкам и, многократно усиленная, рухнула вниз. Учиненный грохот мог разбудить и мертвого, кассирша же оказалась женщиной вполне живой и к тому же полной сил, поэтому, когда дверца окошка наконец распахнулась, лицо ее ничего хорошего мне не предвещало.

— Ты чего лупишь, а? Чего лупишь? — рыкнула она, приникнув красным от гнева лицом к полукруглому вырезу.

— Входной билет хочу купить.

— И что? Если тебе приспичило, так все в щепки разнести нужно? Пять минут подождать не можешь?

— Я ждала не пять минут, а значительно дольше.

— И что? Убыло от тебя?

— Послушайте, уважаемая! — ледяным тоном прервала ее я. — Вас здесь посадили не для того, чтоб вы посетителям вопросы задавали. Ваше дело билеты продавать. Сейчас, между прочим, начало рабочего дня и касса должна быть открыта.

Услышав мою отповедь, кассирша так и зашлась в праведном гневе.

— Ты гля! Она меня еще учить будет! — ахнула женщина. Покраснев еще сильнее, так что ее полное лицо превратилось в сплошное пунцовое пятно, она пронзительно заорала: — Да я сейчас милицию вызову, хулиганка. В отделении права будешь качать!

— Что здесь происходит?

Если дама в окошке и собиралась развить идею о вовлечении сил правопорядка в нашу междоусобную разборку, то сердитый голос, раздавшийся за моей спиной, свел ее желание на нет. Рот, секунду назад разверзнутый в гневном крике, моментально захлопнулся, причем так, что аж зубы клацнули, а свирепое выражение лица в мгновение ока сменилось на постное.

— Я спрашиваю, в чем дело? — раздраженно повторил директор музея, переводя взгляд с кассирши на меня. — Анна?! — удивился он, узнав во мне протеже Можейко.

— Дамочка вот хулиганить изволит, — только и успела медово пропеть кассирша, как вдруг сообразила, что несет что-то не то.

Ее глаза заметались между мной и разгневанным начальством, пытаясь разобраться в происходящем, из этого ничего не получилось, и тогда женщина предпочла просто спрятаться в глубине своей каморки, выдавив из себя напоследок неуверенную заискивающую улыбку.

— Я не хулиганю. Просто хотела оплатить посещение музея... — начала объяснять я, но директор не дал мне закончить.

— Степан Степанович тоже приехал? — быстро перебил он.

— Сегодня я одна. Хотела еще раз глянуть на фотографии, да вот с билетом вышли накладки.

— Какой еще билет? Идите и смотрите все, что нужно! Возникнут вопросы, обращайтесь прямо ко мне. И не стесняйтесь!

Последнюю фразу он выкрикнул уже мне в спину, потому что, едва успев пробормотать слова благодарности, я тут же понеслась вверх по лестнице.

Залы второго этажа были безлюдны, как и нижние. Не только ни единого посетителя, смотрителей видно не было. Подлетев к стене, на которой, я точно помнила, должна была висеть фотография, я принялась искать ее глазами. И не нашла. Не веря самой себе, моргнула, но уловка не помогла. Фотография все равно не появилась. Не зная, что и предположить, я в растерянности огляделась по сторонам. Возможно, экспозицию поменяли? Однако в зале с моего прошлого посещения ничего не изменилось. Вдоль стен по-прежнему стояли диваны, в дальнем углу зеленело сукно ломберного стола, у стены тускло поблескивал черным боком рояль. А вот нужной мне фотографии не было. На ее месте висел снимок местного кафедрального собора.

«Может, ее и быть здесь не должно? Может, она мне просто привиделась?» — мелькнула в голове неуверенная мыслишка, но я ее тут же сердито отогнала.

Как это привиделась, если директор музея самолично давал мне пояснения? Директор был личностью вполне конкретной, его существование никаких сомнений у меня не вызывало, и сей факт помог мне успокоиться. Стоило сосредоточиться, как на ум пришла более здравая идея: снимок графской семьи по непонятной пока причине убрали сотрудники музея. Мысль тут же приглянулась своей простотой и понятностью. Горя желанием поскорее ее проверить, я рысью понеслась в отдел архивов.

— Да, входите! — донеслось из-за двери в ответ на мой нетерпеливый стук.

Рванув дверь на себя, я оказалась в уже знакомой комнате. Но если в прошлый раз в ней никого, кроме заведующей архивом, не было, то теперь вокруг стола восседала целая компания.

— Здравствуйте. Мне бы заведующую... — пробормотала я, косясь на стол, где среди развала сушек, пряников и карамелек стояли тарелки с сыром и колбасой, толпились разномастные чашки и пыхтел электрический чайник.

— Я, кажется, не вовремя? — спросила я, кляня себя в душе за неудачливость.

Это ж надо так попасть! Внизу кассирша за закрытым окошком дремлет, наверху научные сотрудники в рабочее время чаи гоняют. Какие тут могут быть вопросы? Да они им покажутся просто неуместными в этой обстановке уютного междусобойчика.

— Все нормально, Анна, — подала голос одна из сидящих на дальнем краю стола женщин. — У нас просто небольшой перерыв. Чайку собрались вместе попить. Присоединяйтесь.

Услышав, что меня не только не выгоняют, но даже в лицо признали, я приободрилась. Если уж к столу пригласили, то и разговаривать не откажутся. А я своего не упущу. В разговорах мне равных нет. Все выспрошу, до донышка.

— Покрепче или послабей? Как любите? — приветливо спросила меня соседка слева.

Лично я чай терпеть не могу, однако знаю, что настоящие ценители этого напитка предпочитают пить его крепко заваренным и обязательно без сахара. Желание расположить к себе сидящую за столом компанию было настолько велико, что я смогла не скривившись произнести: